Дело о мастере добрых дел - Любовь Борисовна Федорова

себе, хотя физически восстанавливается успешно. Мальчик из семьи Варрани сидит в кровати и держит за руку девочку Мию. И Илану почему-то кажется, что Неподарку, даже приди он сюда с ног до головы в сапфировых пуговицах, ничего не светит. Не его это девочка, она всегда будет помнить, что Арим был рабом, у него сеченая спина и разные хозяева, он носил ее на горшок, и в лучшем случае она посмотрит на него как сестра на брата. Может быть, он еще что лишнее ей успел рассказать, когда они откровенно делились несчастьями. А он будет знать о гвоздиках, ложечке и расческе. И шраме через все тело. Ненужная для построения счастливого будущего память.

В поиске дел, которые недоделал и проблем, которые недоустроил, Илан вышел из хирургического в промежуток. Хотел найти Гагала, спросить про папеньку. Но на втором этаже над чугунной лестницей услышал шум. "Ну, позовите его, я хочу знать подробности!" И хлопанье дверей кабинетов: был где-то здесь, видели только что, тут нет, тут нет, придется ждать.

Глава 124

Требовательный и недовольный голос Илан сразу узнал: господин Ардарес. По утрам заезжает в госпиталь – уже привычно. Кого "его"? Наджеда? Илана? Доктора Арайну? Каких объяснений хотят на этот раз? Что с госпожой Нарданой или где ее раб?..

Илан поднялся наверх. Шел без особого интереса к очередной суете, так как умом наполовину был в кубе и крутил варианты возможных осложнений при операции.

В том числе, осложнений, которые могут коснуться его самого – что конкретно нужно делать с собой, если дойдешь до предела природных возможностей. И что из лекарств паковать в куб, если за этот предел действительно придется шагнуть. Шестое чувство, настроенное на неблагоприятные признаки, подсказывало, что засовывать нужно все подряд. Такой же набор, как отдал Обмороку с собой, если не побольше.

По протоколам той операционной хирургу нужно собственное крыло из тех, кто поддержит, будет рядом. Самих крылатых будет в командном зале несколько, на смену друг другу. Илан работает один. Потому что предложение пациента ассистировать во время операции он, хоть и учитывает, но всерьез полагаться на него не может. Когда дело касается профессиональных тонкостей, даже объяснить не получается, почему люди бывают неправы, обобщая и рассматривая ситуацию в целом, на усредненных или на чужих примерах. Несколько лет обучения в медакадемии за пару сотых разговора в чужую голову не вложишь. Свою ответственность с некомпетентным человеком не разделишь. Илан давно отказался от подобных переговоров и объяснений с пациентами. А некоторых вещей лучше не знать даже всезнайкам, уверенным, что они знатоки и решающий голос. Особенно во время операции. Он даже доктору Ифару все, что о его состоянии думает, вслух не говорит. Единственная настоящая помощь, которую пациент может оказать врачу – верить в него и в выздоровление. И не мешать.

Когда Илан показался на чугунной лестнице, господин Ардарес примолк и перестал демонстрировать нетерпение. Посланный им на поиски комендант этажа в это время быстро убегал в сторону легочного.

– Вы меня ищете? Или доктора Наджеда? – Илан приостановился и пристально поглядел на торговца.

– Я ищу господина интенданта, – сообщил Ардарес, слегка кланяясь вместо приветствия; физиономия у него сейчас была какая-то недоверчивая и слегка обиженная. Словно в госпитале его пару раз обманули, и он не хочет снова попасть в ловушку. – Ищу хоть кого-нибудь, кто поможет мне с решением проблемы. Ни в дальнем корпусе, ни на этаже никого нет ни из казначейства, ни из хозяйства, ни из врачей. Про врачей сказали, они на операции, а остальные где? Одно Небо ведает, как вы тут работаете и почему никого никогда нет, когда ищешь!..

Илан был спокоен и слегка поглаживал ладонью шелковистый бок куба – успокаивал фон, и механический, и свой собственный. Объяснить, как они тут работают, по восемь-девять страж подряд бегая из приемника к операционному столу и обратно, за пару сотых было невозможно. Возражать на разного рода "мы много работаем, не то что вы там ничего не делаете" тем более. Но хорошо быть доктором. В любой момент любой поток слов можно прервать, внезапно сделав очень серьезное лицо и спросив: "Как часто вы ночью встаете в уборную?" Или: "Ноги к вечеру у вас сильно отекают?" И все. У собеседника в глазах тревога, и ненужный разговор окончен. Илану очень хотелось так сказать, но он пока сдерживался. Ардарес и его торговое предприятие – еще одно дело, которое нужно развязать и с которым развязаться самому прежде, чем уходить с головой в куб. Илан предложил Ардаресу:

– Расскажите мне. Может быть, я помогу.

– Нужно перевести матушку в приемлемые условия, – требовательно заявил торговец. – Срочно, прямо сейчас! В большом дворце тепло, а она мерзнет в дальнем корпусе. И уход там... я хотел бы прислать к ней рабыню или двух, но там это невозможно по многим причинам, вокруг будет слишком много молодых людей и буйных сумасшедших. Я принес деньги за платную палату, а здесь даже некому их отдать, все двери закрыты!

– Вы передумали забирать госпожу Нардану домой? Я думал, вы ее увезете. Или доктор Арайна до сих пор ее не отпускает?

– Отпускает. Если она действительно так больна, о ней дома будет некому заботиться. Мы посоветовались в семье, с доктором Ифаром, даже с новым соседом – он тоже врач... Ей лучше пока побыть в госпитале.

Про упавшего с лестницы Черного Человека ни слова напрямую, но, видимо, заботился о госпоже Нардане раньше он. Илан взял на коридорном посту ключ от кабинета Наджеда, пригласил Ардареса с собой:

– Зайдите, поговорим.

– Мне нечего добавить, я сказал все, что мне нужно. И жду вашей помощи, вы обещали.

Илан нажал интонацией:

– Зайдите.

Господин Ардарес не желал повиноваться.

– Если вы о деньгах, то...

– Швы на голове пора снимать, – сбивающий с курса докторский прием наконец нашел применение. – Я накладывал, думаю, мне и следует заняться... – Илан посмотрел на Ардареса вопросительно. Так, чтобы войти в кабинет было решением пациента, а не принуждением недогосударя или, еще хуже, следователя.

Ардарес временно сдался. Но всем видом показывал, что это очень временно. И его покорность – очень большое одолжение. Эту самоуверенность нужно было давить.

Илан от Джумы знал, где мать держит инструменты, быстро разобрал на столе процедурную укладку. Не был уверен в стерильности, в крышку от лотка налил спирт. Усадил Ардареса