Дело о мастере добрых дел - Любовь Борисовна Федорова

просто на выкуп ни у кого в Арденне не хватит денег, даже у вас. Плантацию будут выкупать на имперские средства для нужд империи и под поставленного со стороны человека. Ее не отдадут в частные руки ни в каком случае. Финансовые возможности империи безграничны. Вы же знаете историю отравленного корабля за триста с лишним миллионов? Они переплатили двести, и им было все равно. Поэтому единственное, что могу посоветовать, если вы не откажетесь сразу – попробовать поправить финансовое положение семьи за счет этих торгов, раз плантация часть вашего наследства. Плантацию вы не получите, но, раз доля все равно принадлежит вам, вы можете поднять на аукционе цену до заоблачной, и отыграть таким образом долги. Только не переусердствуйте, иначе ее снимут с торгов и просто конфискуют – империя в ней крайне заинтересована. Об этом никто пока в Арденне не знает, кроме очень узкого избранного круга лиц. Не распространяйте эту информацию и не выдавайте никому, кто вам ее сдал. Я не должен был этого делать.

В последние слова Илан все-таки вложил силу убеждения, но не агрессивную, а мягкую и доброжелательную. Так, заставляя верить себе, пытался воздействовать на него самого Черный Адмирал в единственный их личный разговор.

В мозгах господина Ардареса мгновенно защелкали казначейские счеты – не с тем похоронным стуком, который звучал в покинутом завсегдатаями кабаке "У Адмирала", а деловито и споро. Ардарес совсем забыл, что с Иланом, братом Черного Человека, нужно прикрываться. Воодушевление со всеми оттенками жажды выгоды проступало на его лице. Счет слов Илана шел между "огорчил" и "порадовал". Господин Ардарес имел гибкий ум, привычный использовать обстоятельства с коммерческой точки зрения, и "неожиданно, но порадовал, раз уж так", уже перевешивало. Это был один из выходов выбраться из долговой ямы и вытащить мачеху. Причем, способ быстрый, без ожидания, пока вложения в плантацию отобьются.

– Если вы хотите знать, откуда мне известно, лучше не спрашивайте, – предупредил готовящийся вопрос Илан. – Я полностью отвечаю за свои слова, моя информация достоверна. Давайте вернемся к вашей матушке.

Радость от открывшихся финансовых тайн сразу сникла, господин Ардарес очнулся и закрылся. Сказал:

– Вы правы, ей нужна другая палата.

– Вопрос с палатой мы решим. Я хотел поговорить с вами не об этом.

– Я догадываюсь, – отвел глаза Ардарес и начал сам. – Вы хотите знать, как так получилось. Собираете историю болезни, как у вас это называется... анамнез. У госпожи Нарданы была очень непростая жизнь, причина в этом. Не приведи Небо нам такое пережить и не наше с вами дело ее осуждать.

– Я не требую от вас объяснений, – покачал головой Илан. – Ваша мать много лет принимает сомнительное лекарство, такое по недоразумению бывает. Тем более, если ей посоветовал сам авторитетный доктор Церец, возможно, учитывая ее острое состояние, а пересмотреть его назначения через некоторое время, когда стало легче, не догадались или не осмелились, поддавшись авторитету...

– Она мне не мать, – Ардарес почти перебил Илана, резко выпрямившись, и вдруг поглядел на стоящего против света доктора открыто и прямо. – Матушка, но не мать. Тем не менее, мы с ней очень близки. Госпожа Нардана моя кормилица, она меня вырастила и воспитала. Отец женился на ней после того, как... продал мою родную мать на невольничьем рынке. Не знаю, кому. Не знаю, почему. Я искал следы, ничего узнать не удалось. Госпожа Нардана тоже была рабыней, она стала свободна, выйдя замуж за хозяина. Наша семья претерпела много трудностей, но мы всегда держались вместе. У меня не так много близких людей, госпожа Нардана одна из них. И, поверьте, мне больно видеть, как она меняется. Раньше она была намного спокойнее. И все же защищать ее и заботиться о ней я буду в любом случае. Это мой долг, как главы семьи и старшего мужчины нашего рода. Тем более, что по завещанию отца половина дохода в моей торговле принадлежит ей.

– Но доля в плантации только ваша?

– Да. Она только моя и моих сыновей. Хоть я с этим наследством и натерпелся уже... всякого. Мы живем на две страны, два берега, два города – Арденну и Бархадар. Я вырос в Бархадаре, хотя мой отец родом отсюда. Из Солончаков. Раньше большую часть года мы жили в брахидской столице, в Ардане появлялись на несколько месяцев, на сезон штормов и дождей, потому что Барх в это время года разливается и подтапливает половину брахидской столицы, а из джунглей летят ядовитые комары... Прежде наш арденнский дом был в Старом квартале, недалеко от дворца. На Холмах мы поселились уже после смерти отца, когда насовсем переехали в Арденну. И теперь мы живем, так, как мы живем. Торговое представительство там, торговое представительство здесь. Раз до сих пор не разбежались, значит, нам удобно. А наследство в Грязных пещерах... Господин Саом не все дела вел чисто, да и вообще не все его дела сами по себе были чисты, это не тайна, многие в городе знают. Он был опасный человек, хоть дурно о покойниках говорить грех. Мой отец вел с ним дела всю жизнь, и всю жизнь его боялся. Породниться семьями была не моя идея, но я тогда не пожалел. Дочь господина Саома, госпожа Лау, была красивой, умной... смелой. Возможно, из-за этой проклятой плантации и ее сомнительных плодов я и лишился жены. Следователи тогда не дали нам ответа. Господин Саом тоже. А угрозы и шантаж если и поступали, то не в мой адрес, и тесть меня подробности не посвящал. Если они обсуждали это с моим отцом, то без меня, а мне велели молчать и терпеть, пока главы семей все решат. Но они не решили. До сих пор я не знаю, что с ней случилось. Просто исчезла с половины дороги, примерно в Болоте. Мост через Ар она точно проехала, ее видели – там тогда была караванная таможня...

Господин Ардарес умолк, погрузившись мыслями в прошлое. Потом вскинул голову:

– Вас просили поговорить со мной о моей доле в плантации... сверху? – поставщик для наглядности указал на потолок. Где-то там располагалось гнездо Намура и его нетопырей из Тайной стражи. – Или это отголосок старых темных дел?.. Доля досталась мне не в награду за терпение и не в воздаяние за труды. Я опасаюсь брать такое наследство и, если б не госпожа Нардана, которой потребовалось во что бы то ни стало