Дело о мастере добрых дел - Любовь Борисовна Федорова

на другого, и недалеко было переодевать двойника. Потом, во избежание трёпа, выселили оркестр – уж слишком свободные на поведение в оркестре служили люди. Наблюдать за всем этим поставлен был Намур – тоже заранее, потому и въехал в госпитале на третий этаж. Все это вовсе не сошлось по принципу "а давайте так, наверное, будет удобно". Нет. Это звенья одной цепочки. Это план. И где-то сидят всевидцы, которые всё для всех планируют. У которых просчитан каждый шаг и каждый жест.

По стене вдоль окон, с трудом протиснувшись между подоконником и столом, держа повыше куб (да чего уже стесняться, все свои), Илан обошел гардеробный водоворот – Намур помахал Илану рукой, Илан в ответ слегка наклонил голову, Неподарок не издал ни звука и не пошевелился – и скользнул в лабораторию, мечтая там спастись, но снова ошибся. Как раз в лаборатории он с всевидцем и столкнулся. Одно счастье – внутри было тепло и чайник уже кем-то поставлен на горячую печь.

– Ну, здравствуй, доктор, – сказал кир Хагиннор, откинувшись в бархатном кресле с подлокотниками, добытом для него с утра где-то в дворцовых завалах, потому что раньше такого кресла у Илана не водилось. – Соскучились? Соскучились. Вижу. Садитесь, поговорим.

Все вопросы, которые Илан давно хотел задать, которые прямо-таки необходимо было задать киру Хагиннору, перемешались в голове. Первоочередных задач сейчас оказалось слишком много даже для Илана, привыкшего решать по три-четыре-пять проблем одновременно. Он поставил куб на стол возле кира Хагиннора, отцепил голову от щупалец фона, звавших смотреть неизвестное и изучать новое. Медленно, контролируя каждое движение, взял чашку, салфетку – чтобы не схватиться, как случилось недавно, за горячее голой ладонью – поставил чайник на мраморную подставку, взял со стеллажа банку с заваркой и медленно засыпал сухой чайный лист в кипяток. И только потом посмотрел на кира Хагиннора.

– Что прячешь глаза? – почти правильно истолковал его поведение генерал-губернатор. – Виноват? Похоже, что да. Объясни мне, с какой такой милости меня чуть не побила твоя многоуважаемая матушка?

– А вас-то за что? – удивился Илан.

– Да за все, что вы творите, молодые господа. Ладно, в крылатые дела я не лезу. Я, в отличие от вас, не такой способный, посади меня силком в небесное корыто, я его почти не чувствую, от земли не оторву. Пускай у нас даже заклинило порт. Там дураки особенные, им взбучка только на пользу – починят все, что было и не было сломано, найдут все, что было и не было потеряно за адмиральские и прочие смутные времена. Но город-то зачем трогать?

– А что не так с городом? – искренне изумился Илан, в намерения которого входило только ограничить передвижения в порту.

Тут кир Хагиннор воздел руки к потолку и запрокинул голову на бархатный подголовник:

– Еще ты со мной в дурака поиграй! Чумные кордоны на южных и северных трактах! На границе встали караваны, возмущены торговцы! К вам в госпиталь, между прочим, ехали врачи, оборудование, медикаменты. За что меня чуть не сожрали живьем, когда я четверть стражи назад вошел. А я не знал, потому что не я это придумал, и меня в подробности не посвятили! Давай, объясняй. Зачем ты это сделал? – руки кира Хагиннора театрально упали.

– Я спасал "Гром" от массовой казни, – сказал Илан честно. – И Хофру от массовых глупостей, которые неизбежно закончатся войной.

– Да простят меня Небо и Морская Хозяйка за жестокосердие, но Хофру-то зачем? Что, вокруг маловато больных, требующих помощи?

– Маловато, – сказал Илан. – Какой-то кретин придумал мне клятву, по которой я должен спасти столько людей, сколько убил мой отец, и пустил эту сказку в народ. Так глубоко пустил, что я сам в нее теперь верю. Вот и отрабатываю.

– Этот кретин – я. Спасибо, родной. Вот благодарность за заботу о тебе же.

– Повесить мне неподъемную гирю на шею – это не забота.

– Без этой гири еще неизвестно, принял бы тебя Ардан как царского сына, или захотел бы выпустить тебе кишки и выпить твою кровь. Желающие были. Следовало приучать местных мстителей к тому, что ты вернешься с добром, а не династически продолжить начатое. Заставить их ждать от тебя помощи, а не смерти. А ты не оценил.

– Оценил, – сказал Илан хмуро. – Просто это тяжелая клятва.

– Присяга генерал-губернатора тоже тяжелая клятва, но я сижу в этом болоте и не квакаю. Хотел бы понимать, как карантин в Арденне спасет Хофру, но это, видимо, безнадежно... Сам-то как считаешь, могу я тебе доверять после такого необдуманного и несогласованного шага? Мало того, что эти с перьями в жопе сорвались и улетели, ничего почти не объяснив, словно им те перья подожгли... Что мне, старику, прикажешь делать с вами, молодыми? Я за вами не успеваю.

Илан помолчал пару ударов сердца, потом достал вторую чашку, щедро плеснул успокоительного, долил водой и подвинул к киру Хагиннору со словами:

– Мы справимся.

– Да, – сказал кир Хагиннор устало. – Молодцы. Я тоже пока не сдаюсь. И все понимаю: "Гром" жалко, и Хофра – остров большой, там архитектура красивая и флот стоит, прибитый гвоздями к причалу, и все это досталось каким-то недоумкам, которых некому спасать, кроме тебя, потому что сейчас их концепция мира выглядит неизбежной войной. А война на Хофре может означать войну на море и материковых побережьях. Только давайте мы все хоть как-нибудь начнем координировать наши усилия. Не бойся задавать мне вопросы.

– А вы не бойтесь давать мне ответы.

Кир Хагиннор подвинул к себе чашку, но пить из нее не стал.

– Давай еще раз, – сказал он. – Начнем с начала. Доброго дня, доктор. Как поживаете?

– Спасибо, у меня все хорошо, – Илан наконец сел на табурет к столу и отпил обжигающе горячего чаю. – А у вас как дела?

– Лиса сама закапывает, сама же и раскапывает, – склонил голову набок кир Хагиннор. – Я жду других вопросов. По делу.

– Они улетели?

– Четверть стражи назад.

– Все?

– Их было четверо, все это или не все, мне неизвестно. Один их корабль, один наш.

– Значит, все.

– Почему вы вдруг заторопились?

На самом деле этот вопрос должен был Илан задавать киру Хагиннору, а не наоборот.

– Много причин, – ответил Илан. – Думаю, основная в