Погоня за судьбой - Ди

«Что… Где я?! Это что, был сон? Глюки? Нет же, я вся продрогла до костей…»

Где-то в центре черепа эхом отзывалось ощущение бесшумного взрыва, после которого все мысли, все воспоминания — свои и чужие — взметнулись вверх белым вихрем, а затем рухнули обратно в беспорядочной груде. Я ощущала отдельные обрывки — запах аммиачной атмосферы чужой планеты; тактильное воспоминание о шести щупальцах; звук пения кристаллических деревьев; память жаберного дыхания…

Это были не мысли — но шрамы на восприятии, оставленные прикосновением к чужому разуму.

Я моргнула — и на внутренней стороне век полыхнула карта чужих созвездий. Ещё раз — и в висках отразилась чудовищная гравитация чужого мира. Детали отслаивались, как чужая кожа, оставляя под собой сырую, больную память, идущую трещинами. И было понятно — меня вскрыли, заглянули внутрь и бросили, не зашивая. И теперь из незашитых ран сочились осколки вселенных…

«Кто я?» Лиза Волкова. «А ещё?» Наблюдатель спиральных туманностей. Свидетель гибели звезды в системе Тэта Киля…

«… Это не я. Это — не я…»

С тихим стоном я отстранила чужое знание, как отодвигают в сторону трофейный шлем, только что снятый с головы. Собрала себя по косточкам. По знакомым шрамам, по боли в боку, по имени «Софи», которое было якорем в этом потоке чужой информации… и только тогда — собравшись в грубую, но узнаваемую копию самой себя, я открыла глаза по-настоящему.

Руки сами, помимо воли, прижимали к груди металлический шарик. Комбинезон стоял колом, промокший и промёрзший насквозь, и хрустел, как ледяной панцирь. Контролёр выпал из разъятых пальцев, глухо стукнулся о камень и замер, будто обычная железяка. А я, с трудом оторвав голову ото льда, приподнялась на локте и с диким недоумением огляделась.

Никакой пещеры, никакого кипящего озера — только камни, лёд и бесконечное лиловое небо. В двадцати метрах от меня к небесам тянулся белоснежный купол плантации, возле которого — небрежно брошены два невзрачных тёмных кирпича казённых глайдеров.

И в этот момент дверь в подножии купола распахнулась, а на пороге возник Василий.

— ЖИВАЯ?! — Он не крикнул, а взревел со смесью ярости, паники и дикого облегчения. Он бежал ко мне, спотыкаясь о камни. — Где ты шлялась, скотина?! Мы тебя за неделю похоронить успели! Одна куртка от тебя осталась и место, где пропала биометрия!

— Какую неделю? — фыркнула я, но внутри что-то ёкнуло. — Меня не было полчаса, от силы!

— Неделя! — рявкнул Василий, подскакивая ко мне и на ходу сбрасывая с себя куртку. — Семь дней! Сто шестьдесят восемь часов! Мы впотьмах в этих пещерах все ноги сбили! Думали, ты провалилась в плавильный котёл или тебя… сожрал кто.

— Да подожди ты… — Мой голос сорвался на хриплый шёпот. — Меня не было… Мне казалось, меня не было полчаса…

Рядом уже стояли Василий, бригадир и пара сменщиков — молчаливые исполины, на две головы выше моего друга, рядом с которыми он казался подростком.

Тут же накрытая тёплой курткой Василия, я попыталась встать, но мышцы отозвались слабостью — как будто я месяц пролежала в постели. Схватилась за голову, пытаясь удержаться в реальности, которая накатывала тёмной, густой волной. Прислушалась к ощущениям в желудке — уж он-то точно дал бы о себе знать после недельной голодовки… Ничего. Но… ногти на живой руке отросли. Совсем чуть-чуть, но заметно. Я отчётливо видела аккуратную белую линию у каждого основания — за полчаса так не бывает.

Схватив под локти, мужчины чуть ли не внесли меня через дверь под купол, где я, тут же завёрнутая в многослойную тёплую ткань, застучала зубами от промозглого холода.

— Семь земных дней, Лиза! — повторил Василий голосом, полным и злости, и отчаяния. — Колись, где ты таскалась?!

Он оглядывал меня — лицо, на котором обнажились скулы; комбинезон, висящий мешком на похудевшем теле.

— И за каким чёртом туда сунулась вообще? — добавил Каштанов — а в его взгляде читалось не только недоумение, но и… одобрение?

— Ты сказал — три выходных, если поймаю. — Я указала пальцем на лежащий рядом шар, на котором поблёскивали замёрзшие ледяные дорожки. — А ещё ты сказал, что здесь ценят пользу. Так вот, я не хочу быть бесполезной биомассой, которая боится собственной тени. Я нашла сбежавшее имущество, и я его возвращаю. Это — моя польза…

Моя польза. Мой шанс доказать, что я не просто кусок мяса, вытащенный с того света. Что я ещё хоть на что-то годна, кроме как лежать и смотреть в лиловое небо.

— Не, ну ты на неё посмотри! Прогуляла целую неделю, да ещё хватает наглости просить выходные! — Нахмурившись, Каштанов почесал затылок и пробормотал: — Между тем, с меня безопасники все шкуры содрали, а снаряжённая экспедиция ищет тебя до сих пор!

Как и подавляющее большинство местных обитателей, коллеги нас несколько сторонились, общаясь только по рабочим вопросам. Исключением из правил был бригадир Каштанов, с которым мы как-то сразу нашли общий язык…

— И почему ты вся мокрая? — спросил он, словно заметил это только сейчас. — Ты в подземные резервуары лазила?!

— Парилка у вас там что надо, — как ни в чём не бывало ткнула я пальцем вниз, в камень под ногами. — Баня по-чёрному…

«Но неделя… Куда делась моя неделя? Провалилась в чёрную дыру в моей голове? Или её у меня… отобрали?»

— Слушай, вы меня разыграть решили, чтобы выходные не давать?! — спросила я уже без тени иронии — шутка либо затянулась, либо вовсе не была шуткой.

— Неделя, — отчеканил бригадир. — Тебя ищут с того самого момента, как ты испарилась с радаров.

— Ну… тогда давай я переоденусь и просто пойду работать, — сказала я и вразвалочку, не вылезая из тёплого одеяла, засеменила к двери в раздевалку.

— Ну уж нет, — заявил Каштанов. — Василий, возьми отгул и отвези её домой, ребята здесь за всем присмотрят. Пусть придёт в себя, а я буду думать, что с ней делать.

— Обещаю, я больше никуда не полезу, — честно призналась я. — Готова искупить вину кровью.

— Лучше иди переоденься. — Голос Василия смягчился. Он нажал кнопку на браслете, и один из глайдеров снаружи ожил и загудел. — Минут через десять салон прогреется. И полетим… домой…

* * *

Автоматизированная теплица осталась позади, а под нами проплывали лысые скалы. Будто шампиньоны, из них вспухали купола — редкие, разрозненные, сцепленные серыми колеями в извилистых ложбинах. Под кромкой горизонта постепенно вырастал город по имени «Пушкин-второй».

Белели несколько