Фантастика 2026-2 - Олег Велесов

ничего хорошего. Если на вышке снайпер, то высветив цель, он обязательно выстрелить. Незадолго до полуночи это подтвердилось. Громыхнул выстрел, за ним последовал собачий визгливый вой. Попал, не иначе.

На крышу забралась Кира. Поёжилась. После саванны загоновские ночи прохладны. Села ко мне, прижалась, протянула рыбину.

— Поешь.

— Я думал, Коптич суп сварит.

— Воды очень мало, пап. На завтра хватит, а потом надо искать.

— Тут река недалеко, по прямой часа два ходу. Следующей ночью сходим.

Она задремала, я тоже, одновременно прислушиваясь вполуха к звукам за парапетом.

С рассветом ожило Обводное шоссе. Первым показался знакомый камуфлированный броневик. Пулемётчик уже другой, мужик с длинной бородой. Голова обрита, плаща нет. Послушник. В кузове ещё двое плюс водила. Итого, четверо. Я засёк время: четыре ноль семь. Если мои расчёты верны, то через три часа броневик снова должен показаться на дороге.

Кира принесла завтрак: та же рыба и бутылка воды. Предупредила.

— Это тебе на весь день.

Я кивнул, не отрываясь от монокуляра. Техники на шоссе прибавилось. Не трасса Е95, но для Территорий очень даже оживлённо. Каждые двадцать минут проезжала платформа, однажды проехала целая колонна. Я насчитал шесть тяжелогружёных грузовиков.

По обочине к Загону прошли редбули. В монокуляр я хорошо видел защитного цвета форму с нашитыми на рукава годичками. Вооружены двустволками, только у одного укороченный калаш.

На крышу забрался Коптич. Некоторое время поглядывал на шоссе, потом буркнул:

— Сидишь? Сутки уж скоро. Развалинами никак не налюбуешься?

От Загона в очередной раз выезжал броневик. Я протянул дикарю монокуляр.

— Видишь, едет?

— И чё?

— На рассвете позаимствуем его у адептов.

— На кой он нам?

— Пригодится.

Коптич покачал головой.

— Знаешь, Дон, ты, конечно, деловитый, умеешь всякую хрень по полочкам разложить. Уважаю тебя за это. Но по Развалу лучше пешком ходить. Поверь, я здесь со времён Разворота, знаю, что говорю.

— Пешком хорошо, согласен, но это если не торопишься никуда.

— А мы торопимся?

— Не сегодня. И может быть не завтра. Но рано или поздно поторопиться придётся. Так что транспорт нам нужен.

Коптич вернул монокуляр.

— Тебе виднее, командир у нас ты. Скажешь, броневик у адептов отжать, хер с ним, отожмём. Бывало уже такое. Скажешь, поле крапивницы скосить — скосим. Чё нам, боевым да бравым? Только до примаса, я думаю, мы уже не дотянемся. Сдаётся мне, Олово из Загона больше хрен выйдет. Раз он Тавроди замочил, то теперь бояться всего будет. Засядет в бункере подземном, и не подойдёшь ты к нему. А то и вовсе в Золотой зоне поселится. Попробуй его оттуда выковырять.

— Тавроди же он выковырял.

— Так то Тавроди. Кто он такой? Учителишка! Всю жизнь по науке своей заморачивался, за ворота Загона не выходил никогда. Вот и сварился. Понадеялся на помощничков, хех, а те взяли да слили его, убогого. У Мёрзлого не получилось, жаль, а Олово ошибки его учёл и на тебе — революция. Как Ленин почти што. И Олово лысый, и Ленин лысый, братаны, блин. Я всегда говорил: лысым верить нельзя. Глянь вон на адептов. Все, суки, лысые, даже бабы. Уж на что бабе-то такое? Она ж красивая должна быть. А без волос как? Тьфу.

— Эк тебя занесло. Начал с крапивницы, закончил причёсками.

— Да я так, поболтать. Скучно.

— Утром повеселимся. Детей отправим за водой, а сами махнём на большую дорогу. Почему думаешь, что Олово из Загона не выйдет?

— А как ещё? У него теперь врагов больше, чем лягушек в болоте. Это ж такое сотворить!

Ну-да, ну-да. Теперь все ему улыбаться будут, а представится возможность, пустят пулю в голову. Если издалека, то никакая интуиция не спасёт. Или яд, тоже убойная штука. Убийством Тавроди примас открыл череду дворцовых переворотов. Император умер, и желающих сесть на освободившийся трон навалом. Боюсь, такие имена всплывут, о которых давно забыли. Спек, Куманцева, Толкунов. Да и тётушка Фаина, уверен, в стороне не останется. Уж она-то первый претендент на наследство. А ещё конгломераты. Они обязательно воспользуются ситуацией и попытаются отодвинуть оловянных солдатиков от своих границ.

Мне плевать на местные политические дрязги, становиться королём Загона я не собираюсь. Главное вытащить Савелия и побыстрее свалить.

Глава 18

Обязанности надо распределять соответственно возможностям. Я верю в Киру? Да, я верю в Киру. Она уже большая, если мерить в высоту. И умная.

В ребёнке почему-то всегда хочется видеть нечто маленькое, туго соображающее и вечно голодное муси-пуси. И не важно сколько ему лет, хоть сорок, всё равно оно маленькое, туго соображающее и вечно голодное. Но рано или поздно приходится мириться с действительностью и признавать, что это милое создание уже выросло и пора освобождать его от родительской опеки. Делать это надо постепенно, малыми долями. Я решил начать с того, что позволил Кирюшке сходить на реку за водой. В сопровождающие дал Филиппа. Путь известен, идти недалеко, груз не вот чтобы тяжёлый. Часа за четыре обернутся.

Филипп сморщил рожицу. Ему, с молоком матери впитавшем, что ночь не самое лучшее время для прогулок по Территориям, идти никуда не хотелось. Твари только и ждут неразумных людишек, отважившихся на вылазку, причём, «только и ждут» — это не форма речи, а реальность, выраженная в злобных взглядах, прекрасном чутье и острых клыках с лёгкостью способных перекусить берцовую кость.

Кира не боялась. Ночь-полночь, ей без разницы, твари не подойдут, даже не тявкнуть, разе что издалека, на крайняк можно Петруху с собой взять. Вон он как смотрит. В своей мутированной жизни общаться с двуликими ему ещё не доводилось, и, видимо, понравилось. Кира отныне для него лучший друг, так что в помощи не откажет. Только по моему решению он должен оставаться дома, вместо сторожа.

— Иди, дочь, — перекрестил я ребёнка, одновременно подталкивая к выходу. Время подходило к полуночи, успеть надо к рассвету, так что следовало торопиться. — Главное, не нервничай и не проявляй страха. Для твари страх слаще конфеты, особенно для багета, прибегут сразу. Филя, тебя это тоже касается. Ты же мужик?

— Да, дядя… ой… Дон.

С виска на шею скатилась мутная капля пота и отметилась на воротнике тёмным пятном.

— Значит, должен быть смелым и показывать пример тем, кто слабее.

— Покажу!

— Молодец.

Кира фыркнула. Повторюсь: она не боялась. Я вообще не уверен, что двуликие испытывают чувство страха,