Фантастика 2026-149 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

– Все шутишь?

– Письмо давай.

Без особого пиетета к начальству, ковырнув бумагу ногтем, разорвал конверт. О чем там писал Аксенов, Михаилу неизвестно, только при прочтении послания этот Кузьмич снова бросил мимолетный взгляд в его сторону. Оторванной от куста веткой Каретников отмахнулся от комаров. Эти з-заразы даже при светлом дне пытаются испить кровушки. Услышал:

– Парня оставляйте и свободны.

– Кузьмич, я думал, ты нас хотя бы чаем напоишь. Все-таки дорога дальней была. Протрясло, вымотало!

– Ты же полковник, тебе думать вредно. Вон они за тебя думать должны. – Кивнул на сопровождающих. – Но они молчат. Так что усаживайтесь в свой драндулет и уматывайте восвояси.

…Лес оказался очень густым и похожим то ли на сказочные дебри со старыми, покрытыми мхом деревьями, то ли на джунгли с цветами выше человеческого роста. По таким зарослям ходить нужно только в закрытой одежде и обязательно пользоваться репеллентами от клещей, а комаров, кстати, не особо много и было. Кузьмич шел впереди, не заморачиваясь на то, отстает ли от него подопечный. Каретников хоть и городской человек, но в прошлой жизни курсы по выживанию прошел, ведь не военного дипломата из него готовили, а совсем даже наоборот.

Ягод в этом году много. А может, их в этих местах всегда много? Советский человек не спешит осваивать эту природную кладовую, он массово бросился переселяться из деревень в город. Люди врываются в космос и опускаются на дно океанов, но по-прежнему сторонятся густых лесов и болот. Спросил в спину впереди идущего Кузьмича:

– Уважаемый, далеко нам до базы топать?

Оглянулся, не нарушая взятый им же темп. Хмыкнул.

– До базы… не знаю, а до заимки недалече.

И то хорошо! Организм молодой, он кушать хочет. Михаил, несмотря на немногословность и, скорее всего, хреновый характер хозяина здешних мест, предполагал, что тот все же накормит гостя. Он даже не догадывался, что шедший впереди него человек с некоторых пор рассматривает его не как гостя, а в роли «организма», которому нужно сделать правку с точки зрения бойца-одиночки. Смущал Кузьмича лишь возраст «пациента», все остальное было в пределах нормы.

Ох! Ни фига ж себе заимка!.. Одноэтажный, скорей всего бревенчатый домина, снаружи обшитый вагонкой и покрашенный в зеленый цвет, стоял на высоченном фундаменте. Ступени лестницы полого поднимались выше уровня плотно подогнанных плит и переходили в широкое резное крыльцо. Фазенда плантатора северных территорий! Нет! Боярская усадьба. Терем! Вокруг дома все ухожено. Дорожки уложены. Даже клумбы в этой глухомани разбили. Ворота чистый номинал. Кому здесь особо ходить? Рядом с ними домишко поменьше. Каретников классифицировал его по прошлой жизни как жилье для охраны. Летняя кухня. Отдельно, под сенью деревьев и порослью жасмина, открытая веранда виднеется. Все подворье разместилось на ухоженном пятачке поляны, втиснутой в густую растительность «северных джунглей».

– С приездом, гостенек дорогой!

Это еще что за персонаж? Михаил от неожиданности открыл рот.

Опрятно одетый мужчина, такой же перестарок, как и Кузьмич, вышел из «терема» на крыльцо и голосом обозначил свое присутствие.

– Не напрягайся, Вадим Андреевич! – пояснил Кузьмич. – Это ко мне.

– Ага! А я смотрю, вертушка пролетела, а по рации от начальства «молчок». Думал, проспал сеанс связи.

– Знакомься. Молодого Михаилом кличут. Твое дело разместить его, но без всякого комфорта, в чисто спартанских условиях.

– Ясно!

Михаилу тоже сподобился пояснить:

– Ты тоже знакомься. Это, можно сказать, хозяин всей этой красоты. Нам у него, считай, два месяца куковать придется. Вадим Андреевич. Он же поилец и кормилец, у нас на готовку времени не отпущено. Сейчас дело к вечеру, посему устраивайся, а с завтрева учиться будем.

– Понятно.

Комната, выделенная Каретникову, была невелика – около пятнадцати квадратных метров. Две стены почти полностью занимали окна, выходившие на веранду и задний двор. В комнате пустой сейф, трехстворчатый гардероб, у единственной глухой стены кровать поставлена, а на стене висела небольшая картина, изображавшая трех охотников на пикнике. Жить можно!

Накормили. Когда стемнело, услышал, как где-то неподалеку заработал дизель, включилось электричество в доме.

…А доброе ли утро? Увлекаемый Кузьмичом, Каретников ринулся в самую чащу.

– Делай, как я! И не отставать!

Старый пень, ему бы на печке полеживать, а он по чащобе как лось мотается. «…Не отстава-ать!» Бег, прыжки, маневрирование, переползание, кувырки. Пот градом тек по лицу, выделяясь из всего тела, он сделал влажной одежду. Но дыхалка работала исправно, и сердце долбило в правильном режиме. Спасибо курить в этой жизни не начал. А этому коню педальному хоть бы что. О! Здоровья у мужика сколько! Работа нудная, благо не грязная. Чтоб появилось «третье дыхание», выполняя экзерциции Кузьмича, стал думать о постороннем. Только настроение себе испортил! Чего хорошего в его жизни? Сам он не пойми в какой заднице. Дома Ольга. Одна! Рожать хоть и не скоро еще, но ведь моральная поддержка всегда нужна. С другой стороны, все равно КМБ светило…

Кубарем покатился по кустам, телом ломая поросль и нижние ветки на деревьях. Ох! Нехило так в лобешник прилетело. А этот изверг царя небесного тут как тут. Зубы ощерил, чуть ли не шипит.

– Подъем! Не спи, замерзнешь! Запомни, надлежит быть всегда начеку! Генерал написал, что из тебя нужно сделать волка вне стаи, и я это сделаю. Правило первое, никогда никому не доверяй.

Пока поднимался, выслушивал нотации, отдышался малость.

– Бегом!

Зануда! Хотя рациональное зерно все же есть. Прибавили в скорости. Оказалось, быстро и бесшумно передвигаться по лесу совсем не умел. Пересекая бурелом, подныривая под преграждающие проход ветви, цепляясь за пни, казалось, слышал негодующий скрип зубов Кузьмича.

– Кузьмич!..

Гля! Остановился. Из глаз сейчас молнии извергнет. И точно! Только не из глаз.

– Послушай, ты! Мамкин выкидыш! Кузьмичом меня называть еще право заслужить надо.

– А-а как же называть?

– Мастер! Я из такого говна, как ты, человека сделать обязан. Такое под силу только Мастеру. Чего звал?

– Ф-фух! Передохнуть бы?

– Бего-ом!

Побежал… Потом, по прошествии многих дней, он поймет, что первая «пробежка» была для него самой легкой. Можно с уверенностью квалифицировать ее как прогулку на природе. Последующие «бега» проводились в «рваном» темпе. За малейший произведенный им «шум», как-то: сухая ветка под ногой хрустнет, росу на еловой «лапе» смахнет, птицу потревожит или тот же иван-чай сломит, мучитель тут же «предложит» пробежать пять десятков шагов на корточках. А гад этот подмечает все, он теперь позади Каретникова движется.

Но было кое-что,