Фантастика 2026-163 - Алексей Иванович Ефимов

что даже ЭТО не сможет уничтожить Мроо - никто не знал, сколько мирозданий они населили - но остановит их, может быть, на несколько миллиардов лет. Но те Мроо, что уже проникли в их Вселенную, - они останутся. И потом, когда пройдет срок, Война Темноты вспыхнет вновь - с непредставимой яростью...

Лэйми видел, как злое солнце выстрела мгновенно понеслось вслед за первым. Мроо же мгновенно ринулись к нему самому и окружили. Они не давали ему сдвинуться с места, теснили, вклинивались в него.

Он понял, что может просто раствориться в этой лавине совершенно чуждых мыслей, стать её частью; несомненно, этого они и добивались. Его яростное сопротивление ни к чему не вело: здесь не осталось никаких преград, отделяющих одно сознание от другого. Единственное, что они могли сделать, - держаться подальше друг от друга, соприкасаясь лишь краями, чтобы стало возможно общение. Но вырваться он уже не мог: Мроо агрессивно напирали со всех сторон, стараясь поглотить его.

Краем сознания он чувствовал, как рядом, ещё болеё яростно, отбивался Охэйо, но у друга получалось не лучше. Они не могли пройти сквозь Мроо, - а без этого у них не осталось ни одного шанса на спасение. Тут не могла помочь даже брахмастра: Мроо были уже вокруг них, в них. Даже если бы Охэйо решился на самоубийство, оно стало бы совершенно реальным, окончательным: это проклятое оружие уничтожало не только материальные тела. Лэйми чувствовал, что кипение квантового хаоса могло развеять и его душу, словно клочок дыма. И он знал, что Аннит никогда не решится на это - пока у него останется хотя бы призрак надежды.

Потом своих мыслей у него уже не было: Мроо хлынули в него. Он становился с ними одним целым. Два миллиарда лет их истории поглощали его; память о расколе и братоубийственной гражданской войне горела незаживающей раной. Мроо хотели только одного: построить мир, в котором не осталось бы смерти и каждый был бы един со всем и со всеми; но исходная структура материи наложила ограничения на этот план - ограничения, которых Мроо не хотели, но с которыми им пришлось смириться. Медленно, исподволь, жестокость мертвой природы вкрадывалась в их реальность, меняла её, - и именно это стало причиной войны. Только это - больше ничего.

Но рядом с ним было ещё что-то - что-то внутри Охэйо, такое же, как его душа, но в то же время - совершенно иное, неуничтожимое абсолютно. Что-то, пришедшее Снаружи, Извне - оттуда, где Бог. Может, даже какая-то ничтожная Его часть - она-то, собственно, и была брахмастрой. И именно она хотела творить миры - она, а вовсе не Аннит Охэйо. Это понимание ранило Лэйми - сильнее, чем осознание, что ему сейчас придется умереть; это, как раз, его совершенно не пугало. Вокруг него был океан теплой живой тьмы и он хотел раствориться в нем, стать его частью. Ему хотелось, чтобы его частью стали все живые существа, но неразумные твари отчаянно сопротивлялись. Его ужасали Тэйариин - океан слепящего радужного пламени, который был глубже тьмы Мроо; он подчинял себе даже квантовый хаос. Лэйми чувствовал мертвенно-синее свечение Манцибурнов, их нетерпеливую, хищную жажду владеть всем, до чего они могли - или не могли - дотянуться, тускло-красное тление Инарра - машин, которые стали разумными, но, даже поднявшись до вершин творчества, не обрели самосознания. И он почувствовал, как тень в душе Охэйо вдруг вырвалась, неудержимо метнулась прочь, назад - туда, где в этот миг взрывалась звезда, чтобы дать начало новой жизни. Лэйми чувствовал, что, когда придет срок новой войны, эта жизнь станет самой страшной угрозой для Мроо - потому, что её мечты будут похожи на их мечты. Слишком похожи, чтобы она смогла смириться с неудачами Мроо - неудачами, ставшими для них смыслом жизни. Нет, он не должен так думать, он не должен думать вообще. Как приятно умирать, растворяться, становиться ничем...

Лэйми показалось, что ему в шею вонзается остро отточенный топор. На какой-то миг он почувствовал свою голову отделенной от тела - очень неприятное ощущение. И в этот же миг два огненных шара столкнулись в самом сердце машины реальности Мроо.

А потом эта реальность исчезла и последнее, что он видел, - бездна безжалостной, бесконечно яркой белизны.

Эпилог: Исходы

1.

Лэйми не сразу смог понять, где оказался, - его окружала податливая, однако очень плотная среда, мутная темнота, пронизанная толстыми, желтовато светившимися колоннами, вертикальными и горизонтальными, - они соединялись, образуя трехмерную решетку.

Лишь увидев рядом смутную фигуру Охэйо, он узнал Море Снов. Он всё же вернулся... как-то. Они оба вернулись. Но тут тоже всё изменилось, стало странным: миры-сны исчезли, их свет словно перетек в этот прозрачный кристалл. И на их вид накладывался ещё один, более слабый, - словно бы он мечтал, грезил с открытыми глазами.

Лэйми опустил ресницы, стараясь сосредоточиться. Теперь он видел это совершенно отчетливо - Стену Мира и множество звезд, окружающих Хару. Несомненно, она сама проецировала в него эти изображения - как, наверно, и во всех других своих обитателей, чтобы они не остались в неведении. Поток её ощущений ничем не был похож на поток Мроо: он был холодным, четким и бесстрастным.

Среди звезд виднелись другие, подвижные звезды. Лэйми постарался их разглядеть - и они тут же прыгнули к нему, стали различимы во всех подробностях. Он увидел корабли, похожие на отливающих сталью жуков - безногих, однако с короткими, острыми, изогнутыми крыльями, растущими из-под брюха, у каждого "жука" по три пары. На их мордах вместо глаз тлел тусклый узор из желтых, мертвенных линий. Благодаря Харе он знал, что эти "жуки" по восемь миль в длину и что это корабли Манцибурнов. Они атаковали её; их было больше тридцати. Лэйми поспел как раз вовремя, чтобы увидеть гибель звездолета Охэйо - роковой улики, приведшей мстителей из Мааналэйсы сюда. Тонкий, невидимый в пустоте луч коснулся его - и корабль исчез, не оставив ничего, кроме мгновенной вспышки и развеявшейся почти сразу же кустообразной туманности.

Потом Лэйми понял, что Хара Отрезана - Манцибурны отсекли её от своей Сети. Все её обитатели поневоле вернулись домой. Разорванные, но идентичные сознания мгновенно стали целыми - и только это спасло его и Охэйо. А может, просто дало им небольшую отсрочку, потому что Манцибурны продолжали атаковать.