Фантастика 2026-90 - Василий Седой

очень не хватало тепла, скорее всего, в результате отсутствия мамы в жизни. Вспомнились мои друзья: Влад Грушевский, Антон Чайка, Артур Анзоров и Милана. Некогда веселая и жизнерадостная девчонка, плеснувшая святой воды в горящую пентаграмму, откуда вылезало нечто страшное на нашем спиритическом сеансе.

Моя бедная подруга. Ее ободранное лицо в гробу, обшитом красным бархатом, все эти годы стояло передо мной, угнетая и страшно мучая от чувства вины.

Милана… Она подходит к кровати и обхватывает мою шею тонкими ледяными пальцами. Ее руки сначала дрожат, а после становятся твердыми, как камень. Она склоняет надо мной расчесанное ногтями лицо и останавливает совершенно адский взгляд на моих глазах, отчего становится жутко. Ее раны свежи, с них капает кровь вперемешку с гноем прямо на мои щеки, я вздрагиваю и вдруг ощущаю, как каждый палец бледной покойницы туго сжимается на моей шее, перекрывая воздух все больше.

— Саша! Саша, очнись! — закричал Константин, тряся меня за плечи.

Вдруг картинка разорвалась, и я, захлебываясь от удушья, вскочила на кровати.

— Где она? — пугливо озираясь, откашлялась я.

— Кто? — Костя нахмурился, вглядываясь в мое лицо. — О ком ты?

— Милана… Она приходила задушить меня.

— Какая Милана?

— Твоя сестра.

Константин сначала растерялся, затем покачал головой:

— Это страшный сон. Все пройдет, сейчас все пройдет.

— Никогда не пройдет! — воскликнула я, нервно приглаживая растрепанные волосы. — Это со мной навсегда! Ежегодно, ежедневно, ежечасно! Никто не поймет… Это моя вина, которую я признала слишком поздно. — В этот момент на меня напала странная истерика, слезы покатились ручьем, дыхание сбилось, я стала задыхаться, но как ни старалась, не могла остановиться плакать. — Моя вина… моя вина… как мне искупить ее…

— Саша, что с тобой? Ты вся дрожишь, тебе плохо?

Меня вдруг непреодолимо потянуло на первый этаж. Выскочив из спальни, я побежала на зов, который привел в комнату под лестницей, где, вытирая слезы рукавом, я приблизилась к стене, готовая шагнуть вперед.

— Стой! — крикнул Константин, осторожно подбираясь ко мне и протягивая руки. — Отойди подальше.

— Какой шустрый! — усмехнулась я. — Сделай это сам — отойди подальше. А мне не мешай.

— Нет, только не это… Оно вернулось. Александрина, слушай меня, отходи от стены…

— Зачем? — перебила я. — Смысл? Ты мешаешь мне попасть домой, где ждут.

Костя медленно взял меня за руку, пытаясь отвести в сторону.

— Тебя ждут здесь, останься.

Я раскатисто рассмеялась:

— Неужели? Сказочник! Назови имена, посмотрим.

— Тебя ждет отец, сестра, дядя, учитель…

— Мелко гребешь, мой друг, — усмехнулась я и одернула руку. — Меня ждут друзья, меня ждет целый город. Меня ждет моя армия.

— Что? — Константин пораженно раскрыл глаза. — Какая армия?

— А большая и мощная. Мы восстановим справедливость, мы шли к этому так долго.

— Саша, ты слышишь меня? — Костя напряженно сжался. — Слушай меня сейчас, я хочу, чтобы ты осталась, вернись.

— Зачем? Скажи, что меня задержит здесь, в этом бездушном мире, где никто никому не нужен?

— Мы с тобой не договорили!

— Договорим. Потом. — Я широко улыбнулась. — Сдулся?

— Прошу тебя, дай руку. — Костя посмотрел на меня с мольбой. — Давай уйдем, нам нужно поговорить.

— Поговорить мы всегда успеем. А сейчас отойди от меня. У тебя больше нет доводов, слабак.

Я шагнула к стене и почти погрузилась в пространство между, как вдруг передо мной появился Константин, он практически вырвал мое тело обратно и очень крепко обнял.

— Нет, ты не пойдешь туда. Не сейчас, нет, — шептал он, прижимая меня к себе.

— Это что за новости? — возмутилась я, пытаясь освободиться из крепких объятий. — Отойди от меня сейчас же!

— Силы небесные… — послышалось в бормотании Кости.

— Что мы слышим! Кому ты там шепчешь? Посмотрите на него: Фома неверующий вспомнил о небесах! — Я рывком отбросила Константина от себя, но он ухватил мою руку и снова крепко обнял.

— Саша! Саша, услышь меня! Останься!

— Ой, как ты мне надоел! — бросила я и направилась к стене, не обращая внимания на вцепившегося в меня Костю. — Просишь, сам не зная чего, отстань.

Мне пришлось силой протискиваться в стену, и это получилось наполовину, как вдруг в комнату вбежал Тоши Кимура и схватил своего ученика, помогая вытянуть меня назад.

— Саша! — в сердцах крикнул Константин. — Я хочу, чтобы ты осталась! Потому что ты нужна мне! Я жду тебя здесь!

Вдруг меня словно выплюнуло из стены, и все трое мы упали на пол. Растерянно моргнув, я увидела, что Костя крепко сжимает меня в объятиях и удивленно спросила:

— Что здесь происходит? Что ты делаешь?

Учитель поднялся и качнул головой:

— Успели.

Константин медленно отпустил меня, разжав руки, и тут же выскочил из комнаты.

— Что с ним? — я непонимающе кивнула в его сторону. — И что тут произошло?

— Уже все хорошо. — Тоши Кимура похлопал меня по плечу. — Ты молодец. Как чувствуешь себя? Идти сможешь?

— Со мной все нормально. Я что, пыталась уйти на ту сторону?

— Да. Если бы не Костя, ты была бы уже там. Парень столько сил приложил, чтобы вернуть тебя. Я почувствовал, сколько энергии он выбросил, просто бомбу взорвал.

— Оно снова было во мне, — тихо призналась я. — Уже знаю это состояние, и после него сил не остается, совсем нет сил стоять.

— Приляг в гостиной, пойдем. Мы побудем рядом.

В доме было тихо, устроившись в гостевой зоне на диване и сонно моргая, я спросила:

— А где Костя?

— Он вернется, не переживай, — учитель заботливо прикрыл меня пледом, — просто много сил потерял, пусть отдохнет. И ты поспи.

* * *

Константин выбежал на задний двор и стал метаться из стороны в сторону, крепко сжав кулаки. Его мучило то, что пришлось обнажить свои чувства, что делать ему было категорически нельзя. Но поступить иначе он не мог: потеряв мать и сестру, Костя поклялся, что третьего случая не будет. И он готов был ко всему, даже к крайним мерам, просто такая мера была слишком тяжела.

Слезы наполнили глаза, и, казалось, сердце вот-вот разорвет от эмоций, но Константин с силой стукнул кулаком в кирпичную стену дома, и, стиснув зубы, продолжил безостановочно и неистово колотить по ней обеими руками, заставляя себя переключить внимание на боль от ободранных суставов. Только бы заглушить чувства, только бы вырвать из сердца эту привязанность.

Чуть позже он вошел в гостиную и присел на кресло, пряча от учителя красные глаза.

— Переживаешь? — спросил Тоши Кимура, глянув на разбитые кулаки.

— Я не мог иначе. Ее чуть не утащили, да еще в таком состоянии. Пришлось рисковать.

— Может, тебе пришла пора рисковать? — мужчина прищурился.

— Нет, — помолчав, ответил Константин. —