Клан Волка - Анна Кондакова

На чудовищной высоте, прямо над многострадальным городом, ледяная корка на моём теле взорвалась, а я вспыхнул огнём Ган, как птица феникс.

Вспыхнул так, что снизу увидели все.

Вообще — все.

И армия Стокняжья, которая штурмовала город с внешних сторон, и мои бойцы, бьющиеся с отрядами Тамхаса, и чароиты, и ниуды, и сама Заварра, и даже её чёртовы псы.

Такую вспышку сложно было не заметить.

Снизу, с многочисленных крыш, в меня полетели копья и красные лучи чароитов, но ни один не смог попасть — слишком высоко.

Перед тем, как начать падать, я увидел, что царицу тоже сковало слоем льда и отбросило в стену. Это сработал психодух и сразил Заварру контратакой. От удара часть здания обрушилась, похоронив под собой и царицу.

Правда, она выбыла из боя совсем ненадолго, и надо было использовать это время.

Я рухнул вниз, и это был самый крышесносный полёт в моей жизни!

Нарисовав знак Небытия, я влетел в него головой. Такое мне уже приходилось проворачивать в Котлованах, и сейчас я точно знал, как действовать, чтобы не зашибиться, а мягко приземлиться рядом с обрушенной стеной, где исчезла Заварра.

Опустился точно в огненную воронку, которая и спасла меня от удара о землю, а заодно подпитала силой.

Как раз в этот момент груда камней разлетелась в стороны, и царица вышла ко мне. Её кожа тлела, как бумага, но сила Цуо всё равно защищала её и не давала пламени разгореться.

— Ну что, мальчик? — Зелёные глаза царицы покрылись льдистой коркой, вокруг женщины закружился иней. — Это всё, на что способен главный наследник Колидов? Я же говорила тебе, глупец, что смертному не победить дочь бога!

Она могла бы не напоминать мне об этом — я и так знал, что тягаться с ней сегодня будет сложно, а победить боем невозможно.

Только сейчас это не имело значения.

— Тебе не выйти из моей ловушки! — засмеялась Заварра и опять пошла на меня.

Её белые латы восстановились, сбросив с себя пыль, и засверкали голубизной.

— Ты сама попала в ловушку, — негромко ответил я.

Царица не заметила, что позади неё, на одной из крыш, появилась Акулина.

Девушка была тяжело ранена в бок, её левая нога выглядела так, будто её пожевали шакалы Заварры, но Акулина всё равно сделала то, ради чего я так отчаянно тянул время и сражался с царицей.

* * *

Интерлюдия пятая. Акулина Снегова

Она нашла их.

Все три.

Нюх не подвёл Акулину и на этот раз. Да, сейчас она еле стояла на ногах, потеряв много крови в схватке сразу с тремя сильными подземными магами. В мире их осталось немного, они практически вымерли, но сюда им пришлось явиться. Они бы никому не доверили хранение секретов своей царицы.

И если бы Акулине не помогла Рада Бородинская со своей боевой группой, то ничего бы не вышло.

Но всё получилось. Акулина отыскала в этом кровавом хаосе оставшиеся сосуды с внутренними органами воскрешённой Заварры.

Ещё когда мумию царицы возрождали больше года назад, три сосуда так и остались в её опочивальне у кровати, а три были использованы в Котловане с Цуо. Когда Кирилл готовился к встрече с царицей, то изучил этот вопрос досконально и понял, что подземные маги заберут сосуды с собой, чтобы держать их рядом с хозяйкой.

Эти сосуды позволяли ей оставаться сильной и крепко связывали мумию с этим миром. И именно Акулина, сильный Следопыт, должна была отыскать их здесь, а потом ещё и забрать у тех, кто хранил сосуды.

Тот запах опочивальни она запомнила на всю жизнь, а сейчас сразу же учуяла его, даже среди изрубленных тел и жара битвы. И сейчас Акулина стояла на крыше, еле дыша, почти при смерти, и держала в руках все три сосуда.

Только она одна знала, чего ей это стоило.

В сражении за сосуды погибла почти вся группа бойцов Бородинской, а сама Рада потеряла кисть руки. Ей просто заморозили ладонь, а потом разбили, как стекло. Девушку отбил вовремя подоспевший Андрей Котов. Он бросился на подземных магов с бешеной яростью, когда увидел, что случилось с Бородинской.

Вместе с Акулиной они добили последнего хранителя сосудов.

Только это была не вся потеря.

Пока Акулина добиралась до Кирилла через поле битвы, по крышам и заборам, еле передвигаясь после ранения, она видела, как Кувалда Тамхас насадил Платона Саблина на гвозди своей гигантской палицы, а потом вбил его тело прямо в стену и стряхнул с гвоздей, как кусок мяса.

На Тамхаса накинулись сразу два отряда бойцов.

Егор-Глыба, увидев друга у стены всего в крови, бросился на ниуда, а за ним — и Лёва Зверев. Оба они сражались насмерть. Глыба и Зверев рубили Тамхаса беспрестанно, выбивая искры о его ледяную броню и оттесняя тварь дальше от смертельно раненого Саблина.

Ну а потом оба достали бомбы.

Только никак не выходило вбить их в броню ниуда — слишком толстая и крепкая. Несколько раз от ударов Тамхаса Глыба почти лишался сознания. Враг атаковал его чаще, как более крепкого и опасного бойца. И вот наступил тот момент, когда Глыба уже не смог подняться. Тогда Зверев встал между Саблиным, Глыбой и предводителем ниудов, не давая тому добить своих друзей.

— Хр-р-р-р-р-рен тебе, ур-р-р-р-род! — рявкнул он на всю улицу и рванул с мечом на противника.

Тот пробил палицей и Зверева, вбив того в стену точно так же, как Саблина, которого он так отчаянно защищал. Но тут неожиданно с земли поднялся Егор-Глыба. Шатаясь и сплёвывая кровь, он отбросил меч, затем отцепил сразу три бомбы от пояса, стиснул их в руках, а потом понёсся на гиганта.

Тот насадил на гвозди и его.

Вместе с бомбами.

Они наконец нашли свою цель. Егор-Глыба вдавил их прямо Тамхасу в ирокез. Раздалось три взрыва, один за другим. Стены ближайших домов окатило волной пекла, снесло заборы, воздух раскалился. Всё скрыла огненная пелена, клубы дыма заполонили улицу.

Акулина уже ничем не могла бы помочь.

В рваном дыму остались лежать мёртвыми Тамхас и Егор-Глыба. Что случилось с Саблиным и Зверевым, она не знала, но видела, что туда побежали полевые Целители.

— Пусть великий Бартл хранит ваши героические души, — прошептала Акулина и начала взбираться на крышу.

Переломанная нога тянула её назад, но она упорно лезла вверх.

Её миссия была не менее важной, чем у Егора-Глыбы, и Акулина была готова, как и он, отдать за это жизнь. За своих друзей, за свою