Брутфорс 1-6 - Иван Катиш

class="p1">Далеко мы не пошли и приткнулись в мелкой кофейне на три стола, где каким-то чудом несмотря на пятницу никого не было. Бариста метнул на нас понимающий взгляд, налил кофе и принес по конфете от заведения. Вряд ли нам это поможет, но все равно приятно. Хмарь свою есть не стала, а вытолкнула с презрением на середину стола.

— С кокосом!

Я молча сожрал свою, а потом и ее конфету. Да и что там есть-то было, два маленьких шарика.

— Сожрал! — с обидой прокомментировала она. Как будто сама только что не отказалась.

Я пожал плечами.

— Ты все равно не любишь с кокосом. А менять ее на другую неловко, дареному коню, сама понимаешь.

— У тебя вокруг сплошные дареные кони! — она потрясла сахарницей над чашкой, но на нервной почве смогла вытрясти оттуда только одну ложку: сахарница была настроена на порционную раздачу.

Я забрал у нее сахарницу.

— Сколько сахара ты хочешь? — высыпал ей еще одну и остановился в ожидании.

— Нисколько! Хватит уже!

Она сердито смотрела на меня в ожидании непонятно чего. Но я решил затаиться. В конце концов я только предполагаю, что дело в сегодняшнем выезде, а, может, я еще в чем провинился. Например, не туда посмотрел. Или подарка не купил. Подарка к Новому году я и правда не купил, потому что ничего не придумал, но Хмарь-то об этом еще не знает. Ну и до Нового года еще неделя, успею что-нибудь найти.

К сожалению, я угадал. Хмарь выкатила целый список претензий: почему я взял ее разработку без спроса (неправда! без спроса я бы получить ее не мог, сама мне всё отдала), что-то с ней сделал без согласования с ней (это правда) и не взял ее на акцию по спасению Марша (тоже правда). А ведь это она должна была его спасти! А не я! И какого черта я везде лезу?

Пока раздумывал над ответом, потому что понятно было, что никакая версия ее не устроит, она успела спросить, почему Оба говорил про депортацию и что там с Маршем.

Я решил начать с конца и в красках расписал, как сработала маска, что Марш, на первый взгляд, в полном порядке, но его будут еще тестить специальные люди, и что собранный нами на коленке агрегат развалился. Но это неважно, потому что его все равно изъяли Технотрековцы якобы для изучения. Хотя обещали потом вернуть.

Разливался соловьем, хвалил гибкость ее разработки, которая позволила создать работающий прототип, и осторожно спросил, не сделали ли они с бабушками еще чего-нибудь.

Это была ошибка. Хмарь снова пришла в ярость.

— Еще хочешь чего-нибудь выцыганить? Хрен тебе! Ты еще на самый главный вопрос не ответил! Почему ты меня не взял?

Я попытался как-то описать ситуацию, но не преуспел. Ну что я ей скажу? Что я предвидел проблемы и не хотел ее втягивать? Что когда она стоит рядом, я оказываюсь в уязвимой позиции? И все это видят? Она не поймет.

Хмарь и не поняла. Мои попытки как-то приблизить ее к этой мысли она просто смахнула со стола. Почти что физически, вместе с сахарницей, которую я еле успел поймать. Но и сахарницу она мне не оставила а снова принялась трясти над чашкой.

Что ж делать-то? Виноватым я себя не считал. Ссориться не хотел.

— Хмарь, — я поймал ее руку в свои. — Я осознал. Я больше не буду. В следующий раз пойдешь со мной. Уверен, если б ты там была, получилось бы лучше.

Не очень-то убедительно это прозвучало. Самому противно было. Хмарь глубоко вздохнула-выдохнула, отставила засыпанный сахаром кофе и поднялась.

— Всё ты будешь! Не трогай меня! И не ходи за мной, мне надо подумать.

И вышла из кофейни. Хлопнуть дверью ей не удалось только потому, что доводчик был настроен на такие расставания и тихо присосал дверь к месту.

Воцарилась тишина, только кофейные зерна с шорохом пересыпались в машину из мешка в руках баристы. Я потыкал ложкой в свой кофе. Он безнадежно остыл, и сидеть тут больше было незачем. Ну что я должен был делать, что?

* * *

В понедельник прошел слух, что вернулся Красин. Вернее, не вернулся, а заехал погостить и обменяться мнениями. В инкубатор он подкинул идею по новой схеме построения связующих структур, которые теоретически могли пригодиться и на биокристаллах. Поэтому Оба, как только об этом услышал, выловил Марго в коридоре и испросил доступ — попробовать.

Он не рассчитывал, что доступ дадут прямо сразу, да еще и не только ему, а всей Гелиевой группе, в которой они с Рицем, Хмарью и Мавром продолжали числиться. Но раз дали, отказываться не стоило, и он рванул в закрепленное за ними помещение.

Часа через два он уверился, что идея дурацкая, потому ей так легко и поделились, и с разочарованием отодвинул от себя планшет. И обнаружил напротив Хмарь, которая с печальным видом ковыряла что-то в своем планшете. Вот же он увлекся ерундой! Даже не заметил, когда она пришла.

Хмарь выглядела печальной, под глазами у нее залегли тени. Даже ее вечно торчащие волосы сегодня никуда не стремились. Что она делала, понять было нельзя, и Оба заподозрил, что ничего.

Он пригляделся и понял, что первое впечатление было правильным: она поднимала из планшета и сразу опускала обратно какую-то из предпоследних версий своих тканей. Никакой осмысленности в ее действиях не наблюдалось.

Оба знал, что Хмарь с Рицем крепко поссорились из-за их демарша с Маршем, если это предприятие можно было так назвать. Он порадовался, что такое дерьмо в этот раз происходит не с ним, но Хмарь так фонила несчастьем, что радость его угасла. Вроде не с ним, но как будто с ним.

Рица он с пятницы не видел, но о ссоре слышал от Олич и Баклана, и, честно говоря, Рица он отлично понимал. Он и сам бы так поступил. А, может, попробовать объяснить? Гиблое дело, конечно, но Хмарь ему когда-то помогла, и он об этом помнил.

Оба снял очки, положил их на стол и кашлянул, привлекая к себе внимание. Хмарь подняла на него глаза.

— Что?

— Что ты делаешь? — светски спросил Оба.

— Руки занимаю. Хотела еще обкатать идею, на которую мне дали доступ, но что-то мозга никакого. Проклятая сессия.

— Точно сессия? — вступил на тонкий лед Оба.

Хмарь ухмыльнулась.

— Я вижу, ты в курсе. Нет, не только сессия. Мой сердечный друг вырвал мне печень и мозг.

— Хорошо, что не сердце.

— Сердце тоже. Но его