Выживала - Arladaar

Позавтракав, оделись. Отец, родившийся и проживший почти всю жизнь в безлюдной таёжной местности, несмотря на намечающуюся хорошую погоду и жару, оделся вполне разумно, как одеваются бывалые таёжники и рыбаки. Что называется, собрался. Майка, рубаха, старый пиджак, непромокаемая куртка, кепка. Старые рабочие штаны, на ногах резиновые сапоги. Также плотно одел Выживалу: майка, рубаха, шерстяной спортивный костюм, куртка, маленькая кепка, резиновые сапожки. Быть собранным при походе на реку, в лес, в горы, был признак хорошего тона у бывалых походников.

— Упаковались хорошо! — усмехнулся батя. — Всё, выходим! Маманя! Дверь закрой за нами!

— Когда приедете-то? — заспанная, взъерошенная бабка Авдотья, в накинутом на ночнушку халате и на скорую руку накинутом на голову платке, вышла из спальни.

— Как дело пойдёт, — подумав, сказал батя. — Думаю, ближе к вечеру. На Восточную поедем.

— Ясно, храни вас Господь и Никола Угодник, — бабка перекрестила обоих двумя перстами по старообрядческому обычаю и, подождав, когда сын с внуком выйдут из квартиры, закрыла дверь и осторожно отошла от неё, стараясь не ступать в следы сына и внука, чтобы не смести.

На улице примерно половина седьмого. Ночи стояли короткие, и солнце уже вставало из-за дальних гор, заливая первыми лучами округу. На небе ни облачка. День обещал быть хорошими, и по-сибирски жарким, какой всегда бывает в середине июля. Но пока ещё относительно прохладно, градусов 15, не больше, так что плотная одежда пришлась кстати. Впрочем, Выживала знал по опыту, что в Сибири и хорошая, жаркая погода может очень резко смениться на абсолютное ненастье с мощной грозой, буквально в течении 2–3 часов.

Шум на улицах был ещё невелик, и отсюда, с окраины города, слышно, как гудит громадный металлургический комбинат, около которого проезжали на днях. Лязгают железнодорожные составы, проезжающие по территории, слышны гудки и свистки локомотивов, голос диспетчера, отдающего распоряжения по громкой связи, гудят турбины на ТЭЦ, свистит пар из труб. Обычный звук промышленного города. Недалеко, по станции, проходил железнодорожный состав, а скорее всего, даже два, и стук от колёс на стыках добавлялся к общему звуковому фону.

Батя с Выживалой быстро покинули двор и по проходу, который вёл на ремонтную станцию, дошли до неё, потом повернули влево и поднялись на пассажирский мост, который вёл в город. Мост был довольно высокий и проходил как раз над проводами электрификации путей. С такого ракурса было хорошо видно окружающую местность.

Выживала с любопытством смотрел по сторонам. Станция, через которую проходил мост, делилась на две части: одна была ремонтная, примерно в 8 путей, на которой отстаивались, ремонтировались, мылись и обслуживались пассажирские вагоны, другая была пассажирско-грузовая.

На территории между станциями находились несколько железнодорожных эксплуатационных зданий. Ремонтные мастерские, раскомандировки и кандейки железнодорожников, рабочая столовая, диспетчерский пункт с вышкой, ещё какие-то здания и строения. Мост шёл дальше и пересекал уже настоящую станцию Новокузнецка. Выживала насчитал 12 путей, на трёх стояли грузовые поезда, на одном пассажирский. На другой стороне находился железнодорожный вокзал и пригородные кассы.

Мост пересекал пути и спускался вниз, в город. Перед тем как спуститься по лестнице вслед за отцом, Выживала окинул взглядом привокзальную площадь города, которую было отчётливо видно. От круглой площади в стороны расходились четыре улицы, на которых стояли дома, построенные в стиле сталинский ампир. На крыше одного из домов находилась громадная надпись, строчка из стихотворения Маяковского: «Я знаю, город будет, я знаю, саду цвесть, когда такие люди в стране Советской есть». На другом длинном доме громадный лозунг: «КПСС: ум, честь и совесть нашей эпохи!». А ещё на одном доме лозунг: «Народ и партия едины!». Надписи сделаны из красных неоновых трубок и, по идее, должны светиться ночью. Самый настоящий киберпанк!

По улицам, ещё немногочисленные, но уже ехали автобусы, троллейбусы, гремели трамваи. В сравнении с теми завокзальными пустошами, откуда Выживала с отцом только что пришли, народу здесь было очень много. Люди ехали на работу, из числа тех, кто работает посменно, а это очень много, учитывая что города промышленный! Частных машин мало, да на них на работу никто и не ездил, все полагались только на общественный транспорт. На остановках целые столпотворения! Люди с боем брали каждый автобус.

Много народу было и в билетных кассах, несмотря на то что электричка, на которой они хотели ехать, в расписании стояла самая первая и отправлялась рано, в 7:20. Железнодорожники ехали на работу, дачники ехали на дачу, рыбаки — на рыбалку, да и в целом, при отсутствии частного транспорта, общественный транспорт был порядочно заполнен.

Пока стояли в очереди, подошёл невысокого роста рыжий плюгавый мужичонка, одетый почти так же, как отец, с рюкзаком на спине и удочками в чехле в руках.

— Привет, Гринька! — усмехнулся мужик. — Ты что, за билетом стоишь?

— Стою, — согласился отец.

— Тут всего две остановки ехать, пошли, так доедем, ревизоров всё равно по утрам нет! Да они и не пройдут по такой толпе! — махнул рукой мужик. — Пошли на остановку. Электричка всегда с первого пути отходит.

Батя пожал плечами и, взяв Выживалу за руку, отправился вслед за мужиком. Предстояло ехать в электричке зайцами! Выживала по-прежнему вертел головой из стороны в сторону, поражаясь убогости и неразвитости этого времени. Люди, в основном одеты одинаково плохо, большинство в одежду серого, чёрного и синего цветов. Мужики в брюках, рубашках и туфлях. Многие в кепках. А многие вообще в рабочих костюмах, только чистых. Женщины в платьях, жакетах, и убогих туфлях. Конечно, Выживала сравнивал одежду и обувь, исходя из своих представлений о прекрасном, которые диктовала мода 21 века, модные стили и fashion-журналы. В его времени одевались более разнообразно, что, наверное, было логично.

В глаза бросалось отсутствие киосков и всяких шаурмичных, которые в его времени заполонили бы этот вокзал. Это было плохо, с точки зрения сторонника походов. Именно в таких киосках, зачастую за минуты до отправления, покупались последние забытые запасы: газировка, кофе, шоколад, зажигалки и прочая мелочь. Выживала сразу же вспомнил о воде, которую забыл купить в Чаре и выдвинулся в двухнедельный сплав без единой бутылочки.

У вокзала находилась стоянка такси, на которой стояли несколько машин, жёлтые «Волги» ГАЗ-24 и ГАЗ-21 с чёрными шашечками, настоящие раритеты в 21 веке. Рядом со стоянкой такси, прямо около пригородных касс, уже располагался стихийный