Я отменяю казнь - Валерия Войнова

Это было признание. Он принял угрозу. Не как отец, а как финансист.

— И усильте охрану Поместья, — добавила я. — Не наемниками. Своими. Теми, кто связан клятвой с землей.

— Я уже отправил приказ, как только Тиан уехал, — отрезал он. — Я не ждал твоих советов, чтобы понять, что в доме бардак. Красс… — он поморщился. — Этот крысеныш ответит, если я его найду.

Он посмотрел на меня. Взгляд был колючим, холодным.

— Ты стала полезной, Лиада. Но и опасной. Ты приносишь в дом вести, от которых пахнет плахой.

— Я приношу ясность.

— Ясность иногда убивает надежду. — Он снял очки и устало потер переносицу. — Иди. Занимайся своей Канцелярией. Следи за бумагами. Если увидишь, что они готовят новый ордер — мне плевать на твою карьеру, ты должна сообщить мне немедленно.

— Конечно.

— И не лезь в Архив без нужды. Если Ансей действительно собирает земли, он не любит свидетелей.

— Я буду осторожна.

Я встала и вышла. Никаких объятий. Никаких «доченька». Мы заключили новый контракт. Он прячет деньги, я слежу за врагом. Мы оба знаем, что нас хотят уничтожить, и мы будем защищаться. Каждый своими методами. Это было лучше, чем любовь. Это была надёжность.

ГЛАВА 12. Свет и тени

Лиада

Феникс из пепла

(Четверг, вечер. Малая гостиная особняка Вессантов)

Вечер четверга был тихим и дождливым. Отец задержался в клубе, и я наслаждалась редким моментом одиночества в малой гостиной. На коленях лежала книга по истории права (Бреон прислал из лавки), но я не читала. Я смотрела на огонь.

Две недели относительного спокойствия расслабляли. И это было опасно. Я знала, что Ансей не забыл. Я знала, что его люди рыщут по городу. Но пока гром не грянул, можно было позволить себе чашку чая и иллюзию нормальной жизни.

Дверь отворилась бесшумно. На пороге возник Морис — наш городской лакей. В отличие от рыжего, суетливого Томаса, оставшегося в поместье, Морис напоминал оживший манекен: идеально выглаженная ливрея и лицо, лишенное всякого выражения. С идеальной укладкой, залакированной так, что она выдержит ураган.

— Госпожа, — произнес он ровным, скрипучим голосом. — К вам визитер. Лорд Тарелл.

— В такой час?

— Он утверждает, что дело не терпит отлагательств. Прикажете принять?

Замерла, не донеся чашку до рта. Я не видела его с того утра в атриуме Канцелярии, когда он, трясущийся от ужаса, убегал прятаться к тетке. Я ожидала, что он будет сидеть в норе еще неделю. Или что его мать приедет устраивать скандал. Но он приехал сам.

— Проси, — я отложила книгу, расправила складки домашнего платья и приняла позу, достойную радушной невесты.

Двери распахнулись. Я ожидала увидеть сломленного человека. Тень. Но в гостиную вошел Рейнар Тарелл, каким его знали лучшие салоны столицы. Свежий, выбритый до синевы, благоухающий вербеной. На нем был камзол из темно-синего бархата с золотым шитьем — строгий, дорогой, подчеркивающий его стройную фигуру и светлые волосы. Никакой небрежности. Никакого запаха перегара. В его походке не было страха. Была легкая, пружинистая уверенность человека, который точно знает, что ему здесь рады.

— Лиада, свет мой, — произнес он своим мягким тенором, пересекая комнату. — Простите за поздний визит. Я только вернулся в город и не мог уснуть, не увидев вас.

Он склонился над моей рукой. Его губы были теплыми и сухими. Я смотрела на его макушку, на идеально уложенные локоны, и чувствовала странную смесь восхищения и… разочарования.

Он был непотопляем.

Как пробка. Я утопила его в страхе, прижала ко дну реальностью, но стоило давлению ослабнуть — он снова выскочил на поверхность, целый и невредимый.

— Рейнар, — я осторожно высвободила руку. — Я рада, что вам… лучше. Тетушка писала, что у вас была тяжелая лихорадка.

Он выпрямился и посмотрел мне в глаза. В его взгляде не было стыда. Там была новая, странная ясность.

— Лихорадка прошла, — сказал он со значением. — Кризис миновал. Я много думал, пока лежал в… тишине. О том, что вы мне говорили.

Морис, повинуясь моему жесту, бесшумно прикрыл двери, оставив нас одних. Рейнар подошел к камину, протягивая руки к огню.

— Я читал газеты, Лиада. Скандал в порту. Авария на мосту. Позор Дознания.

Он повернулся ко мне, и на его губах играла легкая улыбка.

— Вы были правы. Абсолютно правы. Моя подпись им не понадобилась. А теперь, когда их самих трясет Совет, про меня никто и не вспомнит. Я — перевернутая страница.

— Я рада, что вы это поняли. И что вы не наделали глупостей.

— Это была… мудрая стратегия, — кивнул он, словно убеждая сам себя. — Спрятаться. Выждать. Я рад, что послушал вашу интуицию.

«Интуицию». Он переписал историю у себя в голове. Он больше не считал меня ведьмой или монстром. Он убедил себя, что я просто «мудрая женщина», которая дала хороший совет. А его трусость превратилась в «стратегическое отступление». Так ему было легче жить.

Я смотрела на него и вдруг поняла, что не хочу играть в эти поддавки. Мне нужно было знать правду. Не ту, что он придумал для себя, а ту, что была на самом деле.

— Скажите мне, Рейнар, — тихо спросила я. — Только честно. Что они вам обещали?

Он напрягся. Улыбка дрогнула.

— О чем вы?

— О предательстве. Вы ведь собирались подписать ту бумагу. Вы собирались впустить этот груз в мой дом. Ради чего?

Я сделала шаг к нему.

— Ради денег? Или ради неё? Ради леди Элары из дома Морденн?

Рейнар побледнел. Упоминание имени любовницы (или несостоявшейся невесты) ударило его.

— Вы… вы знаете про Элару?

— Я многое знаю, Рейнар. Так она стоила того? Моей жизни? Жизни моей семьи?

Он отвел взгляд. В его лице проступило что-то жалкое, детское.

— Дело не только в ней, — пробормотал он. — Они обещали должность. Старший секретарь при Совете. Реальная власть, Лиада! Не просто балы и охота, а возможность решать дела… Я хотел быть кем-то. А с вашим отцом я вечно чувствую себя… школяром.

Власть.

Он предал меня не ради любви. Он предал меня ради того, чтобы казаться значимым. Это было так банально и так мерзко, что мне даже стало легче. Никакой великой драмы. Просто амбиции.

— И где теперь эта должность? — спросила я холодно.

— Там же, где и их груз. В грязи, — он горько усмехнулся. — Сайлас больше не выходил на связь. Я для них — отработанный материал.

Он поднял на меня глаза. В них была мольба.

— Я ошибся, Лиада. Я признаю.