Я отменяю казнь - Валерия Войнова

— Это моя вина, — сказала я. Слова давались тяжело, они царапали горло. — Я должна была послушать вас, Бреон. Я должна была предусмотреть это в бюджете. Я была… самонадеянна.

Ривен перестал играть ножом. Он посмотрел на меня с удивлением. Видимо, не привык, чтобы наниматели признавали ошибки.

— Что будем делать? — спросил он уже спокойнее. — Закрываемся? Бежим? Или будем драться?

— Драться силой нельзя, — я покачала головой. — За Гильдией стоит закон и Мэрия. Если мы тронем их людей, нас раздавят официально. Нас объявят бандитами.

Я расправила скомканный лист на колене. Разгладила его ладонью. Выхода не было. Платить мы не могли. Воевать мечом — тоже. Оставался только один путь. Тот самый, который я презирала, но который знала лучше всего. Путь крысы, загнанной в угол.

— Нам нужно время. И мне нужно исправить свою ошибку. Не силой, а умом.

Я встала. Подошла к двери и перевернула табличку: «ЗАКРЫТО».

— Бреон, пишите объявление: «Ревизия». Закрываем лавку. До особых распоряжений.

— А в пятницу? — спросил старик с сомнением. — Они вернутся за деньгами. Или с огнем.

— До пятницы я найду способ заставить их забыть о нас.

Я обернулась к ним. В моих глазах больше не было растерянности. Была холодная, злая решимость.

— Они давят законом? Отлично. Мы ответим тем же. Гильдии имеют налоговые льготы от Короны. Огромные льготы. В обмен на социальные обязательства: содержание приютов, обучение сирот, бесплатные письма для бедняков… Я сильно сомневаюсь, что эти господа с бычьими шеями тратят взносы на благотворительность.

— Вы хотите найти на них компромат? — догадался Бреон, и его очки блеснули. — В Архиве?

— Именно. Я найду, где они воруют у Короны. Я перерою каждый их отчет за десять лет. Я найду мертвые души в их приютах и приписки в их сметах. И тогда мы поговорим о цене лицензии по-другому.

Это была тяжелая задача. Титаническая. У меня было два дня выходных. Мне придется "ночевать" в Архиве, дышать пылью, портить глаза. Но я должна это сделать. Сама. Чтобы доказать себе, что я могу не только создавать проблемы, но и решать их.

— Закрывайте все, — скомандовала я. — Ривен, проводи Бреона домой и подежурь здесь ночью. На всякий случай. Если увидишь кого с факелом — бей, но не насмерть.

— Будет сделано, — он спрятал нож. — А вы?

— А я еду домой. Мне нужно выспаться. Завтра у меня свидание с бумагой.

Я вышла на улицу. Солнце все еще светило ярко, но мне было холодно.

Ненавижу ошибаться. Слишком дорогая цена у моих ошибок. И теперь мне придется разгребать последствия очередной ошибки голыми руками, чтобы спасти то, что я сама подставила под удар.

ГЛАВА 13. Ледяная броня

Лиада

Закатное солнце заливало город густым, тревожным багрянцем, превращая привычные очертания крыш в раскаленные угли. В особняке уже зажигали свет, но тени по углам казались гуще обычного.

Тяжесть серого листа с предписанием Гильдии ощущалась сквозь ткань дорожного платья, словно к бедру приложили кусок льда. Двести золотых. Или огонь. Эта мысль пульсировала в висках тупой, ноющей болью, заглушая усталость.

Хотелось тишины. Хотелось смыть с себя пыль города, запах дешевых чернил и липкий страх, который преследовал меня весь день. Но вечер не обещал покоя. Он требовал фасада.

В моей спальне было душно. Камин жарко натоплен, пахло пудрой, нагретым металлом щипцов для завивки и приторным ароматом лилий, огромный букет которых стоял на туалетном столике.

Посреди комнаты, словно алтарь жертвоприношения, возвышался портновский манекен.

На нем висело облако.

Розовый шелк, пена ирмийских кружев, каскады лент и крошечные, вышитые жемчугом бутоны. Платье для пасторальной пастушки, которая в жизни не видела грязи. Для девочки, чья главная забота — не покраснеть невпопад.

Рядом, нервно расправляя несуществующие складки на подоле, кружила матушка.

Она была уже при полном параде: тяжелый лиловый бархат, фамильное колье, которое надевали только по большим праздникам. Её светлые, соломенного оттенка волосы были убраны в высокую прическу, открывающую длинную шею, но в этом величии сквозила хрупкость. Она казалась фарфоровой статуэткой, которую поставили на край полки во время землетрясения.

Услышав звук открывшейся двери, она вздрогнула и обернулась. В больших светло-карих глазах плескалась привычная, въевшаяся в подкорку тревога.

— Лиада! Ну наконец-то.

Её взгляд метнулся к часам на каминной полке, потом к моему запыленному платью.

— Цирюльник ждет в гардеробной уже полчаса. Вода остыла. Мы опаздываем, а Тареллы ненавидят ждать.

Она подлетела ко мне, и меня обдало волной её духов — лаванда и фиалка, запах чистоты и покорности.

— Ты бледная как полотно. Придется наложить больше румян, иначе Элеонора решит, что ты больна. — Её пальцы, унизанные кольцами, коснулись моей щеки — холодные, дрожащие. — Переодевайся. Это платье привезли сегодня. Отец просил скромности, но я решила… Розовый освежает. В нем ты будешь похожа на утреннюю зарю.

Я перевела взгляд на манекен. На это розовое безумие. В другой жизни я бы надела его. Я бы позволила затянуть себя в этот зефир, улыбалась бы и чувствовала себя красивой куклой.

Но сейчас этот наряд казался насмешкой.

— Оно красивое, матушка, — тихо произнесла я, снимая перчатки. Кожа рук была красной от холода. — Но я не надену его.

Шорох юбок стих. В комнате повисла ватная тишина, в которой громко треснуло полено в камине.

Лилика, молоденькая горничная, раскладывавшая шпильки на столике, превратилась в точную копию маникена в розовом. Интересно, она дышит?

Матушка медленно отняла руки от “розовой мечты”. На её лице отразилось не возмущение, нет. Искреннее, глубокое непонимание. Словно стул вдруг заговорил с ней на иностранном языке. В её мире дочери не спорили с матерями о нарядах перед балом.

— Прости? — переспросила она.

— Это платье для дебютантки. Для девочки, которую впервые выводят в свет, чтобы показать товар лицом.

Я подошла к манекену и коснулась пальцем розовой ленты. Ткань была мягкой, податливой. Беззащитной.

— Я невеста будущего графа. Через месяц я стану хозяйкой собственного дома. Мне нужно выглядеть соответственно.

Матушка поджала губы, и вокруг рта залегли жесткие складки, делая её похожей на старуху.

— Именно поэтому ты должна выглядеть невинно. Мужчины ценят чистоту, Лиада. Рейнару нужно видеть в тебе ангела, нежное создание, которое хочется оберегать, а не…

— Рейнару нужно видеть во мне ту, кого не стыдно представить герцогу Варику, — продолжила я, поймав её на вздохе. — И, что важнее, его матери.

При упоминании леди Элеоноры плечи матушки дрогнули. Это было её больное место. Элеонора Тарелл давила её авторитетом, происхождением и