Академия отвергнутых. Худшая на отборе - Анна Дрэйк

И он снова оказывается рядом, прижимая к себе так тесно, что кажется хочет задушить в объятиях.

Я бездумно целую его в широкое плечо. Одной рукой притягивая его за шею, целуя в губы, второй провожу по позвоночнику вниз и поглаживаю поясницу кончиками пальцев.

После чего улыбаюсь, заглядывая в бездонную темно — синюю пелену глаз, а сразу после провожу языком по нёбу.

— С ума меня сводишь, дурею от тебя так, что сожрать охота, — Бэрсинар улыбается почти безумно, после чего смотрит на меня заблестевшими, кажется ещё более глубокими зрачками. И закинув мою ногу себе на талию, толкается мне на встречу. Сначала это происходит очень медленно, в размеренном ритмичном темпе. Он то и дело целует меня в губы, в шею, в плечо. Но чем больше он ускоряется, тем беспорядочнее становятся поцелуи и более рваным почти хриплым дыхание.

Но когда с моих губ уже готов вот-вот сорваться надрывный стон, Бэрсинар внезапно, чуть отстраняется.

Поцеловал меня в плечо и перевернув на живот, подтягивает к себе ближе за бедра так, что я оказываюсь стоящей на коленях, упираясь ладонями в кровать.

На шею вновь ложится горячий поцелуй, длинные пальцы поглаживают поясницу, после чего он снова входит, теперь в новом положении, позволявшем взвинтить темп до предела.

Я инстинктивно прогибаю спину и ощущаю как он собирает мои волосы в кулак, чуть натягивая на себя. Не больно, но и этого хватает, чтобы обозначить свою полную власть надо мной и сейчас меня пьянит это ощущение принадлежности.

Бэрсинар выдыхает все прерывистее, я не вижу, но уверена, что он закусывает губу и хмурится, боясь проронить лишний звук.

А потом почти наваливается на меня и взвинчивает скорость до предела. Контроль над мыслями и собственным телом вновь сбивается, а в следующий миг, я не удерживаюсь и падаю на локоть, глотая стон и зажимая рот ладонью. В глазах темнеет и, похоже, мой мир просто ломается. Но это причиняет не боль, а наслаждение.

Бэрсинар останавливается, одной рукой обняв мой живот и прижимая к себе. Видимо пытался совладать с дыханием, а потом падает на бок, по прежнему обнимая.

— Что ж, а теперь можно обсудить убийство Джозефа и нашу с тобой свадьбу, — довольно ухмыляется он.

Глава 38 — Альтернативный вариант

Я поднимаю глаза на Бэрсинара. После нашей с ним близости глава всё ещё немного кружится, неимоверно тянет в сон, а по телу разливается сладкое расслабление.

Последнее, чем я хочу сейчас заниматься — это думать о всяких зверствах.

— Слушай, Бэрсинар, — я провожу пальчиком по его гладкой широкой груди. — А может, ну его — Джозефа? Зачем убивать? Будь выше этого и всё такое?

Дракон мгновенно приподнимается на локте.

— С чего это такая забота о твоем бывшем? — Его взгляд тяжелеет. — Эмили, прекращай. Я уже сказал, что ты — моя. Показал тебе это. В твоей жизни не будет других мужчин, смирись.

Я закатываю глаза.

— Да успокойся ты, драконище. Я просто не хочу… ну, не хочу жить с тем, кто так избавляется от конкурентов. Да и вообще, — я опускаю взгляд. — С убийцей.

Бэрсинар поджимает губы и становится намного серьезнее.

— Эми, ты должна понимать. Ты будешь женой императора. А это значит, что расправляться со своими врагами я буду жестоко и безжалостно. Иначе у власти быть нельзя. А твой Джозеф — мой враг. Он по сути, показал свою верность прежнему императору…

— Его запугали, — вскидываюсь я. — И я уверена, что еще и его мамаша постаралась. Эта змеюка, леди Райс. Вот её точно нужно казнить. Я еще и помогу.

Бжрсинар хмыкает, но почему-то выходит угрожающе.

— Значит, по сути не особо ты и против казней, да? Зависит от того, кого казнят? А это значит…

— Нет, — я мотаю головой. — Ты неправильно понял. Это я просто так. От эмоций.

— А это значит, — продолжает Бэрсинар с того места на котором я его перебила. — Что Джозеф тебе не безразличен, хоть ты и говоришь обратное. И это для него уж совершенно точно смертный приговор.

— Бэрсинар, ну пожалуйста, — я и сама не понимаю почему так сильно цепляюсь за своего бывшего.

Но мысль о том, что Бэрсинар его убьет меня действительно пугает.

— Эмили, чем яростнее ты его защищаешь, тем сильнее мне хочется его убить, — Бэрсинар опускает подбородок. — И вообще, любого кто на тебя посмотрит, и кто с тобой заговорит.

— Тогда как ты планируешь проводить свадьбу? — я успокаивающе целую его в висок, чтобы хоть немного сбить градус напряжения. — Там точно на меня все будут смотреть. И даже, о ужас, возможно говорить.

— На тебе будет шлеф, плотная вуаль и вообще, я тебя от всех спрячу. Говорить будут только со мной.

— Ага, может мне вообще не выходить из комнаты? — Фыркаю я.

— После свадьбы и не будешь, — Бэрсинар ухмыляется. — Очень-очень долго.

— Ну, я не против, только если ты будешь со мной, — играю я бровями, продолжая вычерчивать пальцами спирали по груди Бэрсинара. — Но вообще, я боюсь. Не самой свадьбы, а того, что там будут твои родственники. Свадьба с Джозефом проходила тайно, чтоб никто не узнал. Это был чудовищный мезальянс. А сейчас всё еще хуже. Все ведь ждали, что ты женишься на Катарине.

— Отец может и будет против, но братья поддержат. Особенно младший.

— Ты же говорил, что у тебя только один брат? — Я хмурюсь.

Бэрсинар тяжело вздыхает.

— Есть еще младший. Ксандер. Но он слишком взбалмошный по характеру, еще и у отца какая-то глупая идея, что он не от него. Из-за цвета глаз. У нас со старшим братом, у отца синие, а у Ксандера карие. Вот брат м находится в вечной опале. Но на свадьбу я его все равно приглашу. Считаю это правильным. Хоть и чувствую, что будет весело.

— Ну, нелюбимая невестка и опальный сын точно сделают свадьбу незабываемой, — усмехаюсь я, а после крепко обнимаю. — Тоже считаю, что ты поступаешь правильно. Напишем письмо?

— Да, назначим свадьбу на пораньше. На следующей недели. Тем более, что и так все уже планировалось. Только с Катариной.

Я чувствую укол совести.

— По отношению к ней это тоже неправильно. Она ведь надеялась, представляешь какой удар?

— Ну, я всегда могу сделать её наложницей, — ухмыляется Бэрсинар и я его ударяю локтем в бок.

— Только, если хочешь стать первым в истории кастрированным драконом.

— Нет, спасибо, — ухмыляется Бэрсинар. — Как-то не горю желанием.

Внезапно меня осеняет идея, и я не могу