Древесный маг Орловского княжества 12 - Игорь Павлов

Спустились за Сашкой по ступеням, перешли да поднялись на тот же уровень уже к гранитным алтарям. Княжна мечется от чаши к чаше, на нас вообще никакого внимания. Похоже, она выбирает нужную, выискивая на них знаки богов. Так и есть, встав у чаши Перуна, она без промедления режет себе ладонь.

Почуяв свежую кровь, запоздало отвернулся, шарахнувшись в сторону. Как не вовремя! Эти ещё, придурки, смотрят и вот — вот распознают демоническую рожу.

Что⁈ Не понял? Почему нет звериной неконтролируемой тяги? Княжна уже не девственница? Хм… получается, нет. Вспоминаю, как она на пруду призналась, что порченая. Я думал речь о шрамах, но теперь понимаю, что она имела в виду. Порченая? Её испортили без её воли? Получается, изнасиловали⁈ Вряд ли бы ублюдок смог это сделать в расцвете её сил. Неужели, это случилось в детстве⁈ Даже не знаю, что и думать. Блин, жаль.

Всё, некогда нюни развозить. Камень на левом крыле арки засиял!

— Марена! Не выходит, — возмущается Сашка, заливая кровью вторую чашку. — Нужна кровь другого. Глеб?

Тот засуетился. Но рыжей его обогнал:

— Мою бери!

— Нет, мою! — Полез и белобрысый.

Не прошло и минуты дуралеи забрызгали кровью все чаши, Сашка едва успела отвадить от той, что активировала сама. Но всё без толку. Камень на втором крыле не загорелся, как первый.

— Бесполезно, — выдохнула княжна удручённо. — Вы не наречённые дети богов, толку с вас никакого.

Явно в сердцах сказала.

То есть она сама наречённая дочь Перуна? Гранитная чаша, окроплённая её кровью, поблёскивает теперь синими частичками, а остальные покоятся, как и прежде.

Интересно, а что на счёт меня? Обошёл две чаши, быстро отыскав нужную со знаком Ярило. Ростовские так расстроились, что даже не обратили на мои шевеления внимания. Только когда уже порезал руку, княжна вперила в меня свой обворожительно — дикий взгляд.

— Что ты делаешь⁈ — Возмутилась. — Эти витязи не просто так здесь.

Но язык тут же прикусила, когда чаша заблестела, а следом загорелся и камень на втором крыле.

— Получилось! — Воскликнула Сашка, обернувшись к арке, плоскость которой заволокло маслянистым голубым полем.

А вот и портал родился. Интересно, княжна думала, что обойдётся своей кровью или рассчитывала, что её сопровождающие тоже имеют связь с одним из богов Пантеона?

Мужики загалдели, пошли неуверенно к арке, но за пять метров до неё княжна преградила путь.

— Ни шагу дальше, — прорычала. — Иначе сгинете. Я одна пойду.

— Одну не отпустим! — Возразил рыжий.

— И то верно, — поддакнул белобрысый. — Не отпустим.

— Я пойду с ней, — обозначился.

Княжна посмотрела на меня с подозрением, чуть подумала… неуверенно кивнула. Мужики загалдели недовольно, но Сашка осталась непреклонной.

Чуть помедлив, шагнула через барьер первой. Капли разной величины полезли из заслона навстречу и живенько окутали её, полностью поглощая. Смотрится жутковато, но коль генеральша не корчилась и не извивалась в процессе — значит, всё хорошо. По крайней мере, пока.

Подошёл и я к порталу, да засомневался что — то. Вот же угораздило!

— Не трусь! — Орут в спину верзилы. — Чего встал!

То иди, то не иди. Дуралеи.

Задержав дыхание и зажмурившись на всякий случай, занырнул следом. Думал, замотает в тоннеле или ещё чего хуже. Но отделался кратковременным, но мощным дуновением ветра в лицо и скованностью в мышцах, но очень быстро отпустило.

Казалось бы, процесс перемещения простейший, а на выходе чувствуется резкий перепад в притяжении, будто в иной мир попал. По ощущениям я стал на четверть тяжелее. Сразу накрыла мёртвая тишина, что собственное дыхание оглушило. В нос ударил запах озона и пыли одновременно. Открыл глаза, с облегчением наблюдая целёхонькую Сашку на полметра впереди. Вокруг кромешная тьма, даже «Светлячок» её не берёт, будто в бездну попали. Благо, не падаем, а оказались на круглой платформе диаметром метров пять, на которой голубоватый свет стоит полушарием, как некое силовое поле. Мы в нём и находимся, словно в куполе.

Впереди, в конце над платформой повисла овальная линза метров пять в высоту, через которую на нас уставилось огромное лицо старца. Худощавое, морщинистое, усталые синие глаза заволокла муть. При этом он не кажется слепым, ибо смотрит чётко на девушку.

Не теряясь, ровняюсь с Сашкой, которая втемяшилась в него, как вздыбленная кошка перед прыжком.

С двух сторон раздаётся мощный скрип, как с неисправных динамиков, но со щелчком всё затихает. Мощно продирается горло, и раздаётся с тем же величавым тембром:

— Как посмели жалкие потомки богов разбудить меня!

Платформа под ногами зашаталась, угрожая обвалиться. А цепляться просто не за что. Да и назад пути нет: портал исчез!

— Помощи просить пришла, у мудрого Велирада, последнего Ирского волхва мира нашего! — Отчеканила Сашка уверенно и без запинки, но дальше уже продолжила с волнением. — Орда несметная у стен Ростова, мучают нас вороги, что ни лето, и нет нам покоя от супостата всякого. Пусть силу ирскую узнают, иначе будут и дальше люди добрые и невинные погибать без причины.

Секунд двадцать старец на неё смотрит затем, ничего не ответив, переводит вопросительный взгляд на меня. Твою ж мать, аж до мурашек пробрало!

— Ну а ты, сын Ярило, ведающий и без того немало, чего явился⁈ — Прогремело с двух сторон, как в кинотеатре.

Переход на личность насторожил, как и то, что он обо мне явно что — то знает. Ну, по крайней мере, никакая не программа «Алиса» — уже лучше.

Княжна посмотрела на меня с недоумением вперемешку с нотками недовольства. Будто хочет сказать, что змеюку пригрела.

— Детей спасти хочу от руны вашей, — говорю, как есть.

— Хм, это какой такой руны⁈ — Возмутился с повышенным тоном старец, что в ушах зачесалось.

Вдохнув поглубже, выкладываю всё.

— Руны «тождества» из Ирских рун плоти на троих детишек повешены. Мальчишка пятнадцать лет отроду и две девочки тринадцать и двенадцати завязаны сердцами на Польского императора Сигизмунда. За смерти полмиллиона людей в войне, которую он завязал, хочу казнить ирода, но теперь не могу тронуть. Сидит в темнице моей и скучает. Ради детишек готов держать его и кормить досыта, но помрёт всё равно от старости, забрав у невинных по половине жизни. Всё перепробовали уже, чтоб избавиться от рун. И осознали, наконец, что без вашей мудрости никак не обойтись.

Невозмутимое лицо старца переменилось. Вижу, как он удивлён. А может, даже тронут. Тем временем княжна с меня глаз не сводит, будто плевать она хотела на волхва, я интересней.

— Да кто ты такой, — прошипела