Оператор - Максим Искатель

— Сначала мать и раненые! Потом старики! Остальные прикрывают! Живо, живо, не смотрим на небо!

Мать на полотнищах понесли к мосту. Клим, бледный как бумага, но ещё в сознании, ругался сквозь зубы, пока его тащили следом. Савин уже сам шёл, держась за Анну.

Коршунова я пнул в сторону баржи.

— Двигайся.

Он посмотрел на экран с моим лицом, потом на меня.

— Ну вот. Теперь ты не тень. Теперь тебя будут давить открыто.

— Знаю.

— И всё равно рад?

Я секунду подумал.

Потом сказал честно:

— Да.

Потому что лучше враг в полный рост, чем могила с печатью.

Сверху на мосту уже кто-то заорал в мегафон.

Слова не разобрать. Да и не нужно было.

Они нас нашли.

Вопрос был только в том, успеем ли мы уйти по воде раньше, чем нас положат тут, на этом мокром железе, под моим же лицом на экране.

Глава 20. Воздух

До баржи оставалось метров тридцать.

Тридцать поганых метров по мокрому железу, над чёрной водой, под сиренами и моим же лицом на экране.

Лучше бы там рекламу сапог крутили.

— Не стоим! — рявкнул Ильич. — Пошли, пошли!

Первой понесли мать. Потом Клим с простреленной ногой. За ними старики. Мы с Борисычем и Верой встали так, чтобы прикрывать мостик с двух сторон. Анна держала Савина и почти тащила его на себе. Гера с местным хмурым мужиком толкали вперёд Коршунова.

Тот шёл и смотрел на экран с моей рожей так, будто ему было даже интересно.

— Красиво получилось, — сказал он. — Теперь тебя не закопаешь тихо.

— Ты прям переживаешь за мой статус, — ответил я.

— Я просто люблю точность.

— Я тоже. Поэтому, если ещё раз откроешь рот не по делу, я тебе его сломаю уже ровно.

Он хмыкнул. Ничего не ответил. Умный стал. Не весь. Местами.

Сверху с моста ударил мегафон:

— Всем оставаться на месте! Бросить оружие! Лечь на настил!

Гера даже головы не поднял.

— Ага. Щас. Прямо бегу.

Потом сверху бахнули первые выстрелы.

Пули пошли по перилам, по воде, по краю бетонной стены. Одна с визгом ушла в ржавую раму прямо над матерью.

Лиза пригнулась над ней и заорала:

— Быстрее! Не тормозите, мать вашу!

— Не ори, — сказала мать с полотнища. — Я и так стараюсь лежать достойно.

— Мам!

— Что "мам". Если нас сейчас красиво убьют, я хотя бы не хочу выглядеть мешком с картошкой.

— Вот умеет человек выбрать момент, — пробормотал Гера.

Я дал короткую очередь по мосту, просто чтобы пригнуть стрелков. Вера добавила сразу справа. На мосту засуетились, кто-то залёг за дверью машины.

Голос внутри тихо сказал:

Бронекатер выходит на прямую линию.

До огневого контакта — сорок секунд.

Я обернулся к воде.

Катер шёл быстро. Чёрный, низкий, с щитом на носу и двумя фигурами за турелью. Небольшой, но нам такого хватит за глаза.

— Катер! — крикнул я. — Справа по воде!

Борисыч только коротко матюкнулся.

— Нам ещё этой радости не хватало.

— У нас сегодня комплект, — сказала Вера.

Баржа была уже совсем рядом. Полузатопленная, старая, с облезшим бортом и рубкой без стёкол. На вид — кусок ржавого железа, который давно должен был уйти на дно. Очень надеюсь, что вид обманывает.

Анна первой увидела главное.

— Трос! — крикнула она. — Она сидит на магнитном замке!

И правда. Баржу держал не только швартов. К борту шла толстая стальная лапа старого причального фиксатора. Пока её не скинешь, с места не двинемся.

— Ну конечно, — сказал Гера. — А то вдруг у нас всё будет слишком просто.

Голос внутри отозвался:

Причальный фиксатор активен.

Снятие возможно с панели на правой тумбе или вручную с аварийного рычага на борту.

Время ручного снятия — ориентировочно двадцать секунд.

— Двадцать секунд, — сказал я. — Панель справа.

— Я на панель! — сразу крикнула Анна.

— Нет, — сказал я.

Она даже не повернулась.

— Да, Артём. Потому что код у меня.

— А если тебя снимут?

— Тогда ты будешь злиться немного позже. Держи мост.

И рванула к тумбе управления.

Я хотел спорить. Не успел. Сверху с моста дали длинную. Бетон крошкой брызнул мне в щёку. Пришлось просто работать дальше.

— Все на баржу! — рявкнул Ильич. — Раненых и стариков внутрь! Остальные прикрывают!

Мы с Лизой и отцом почти вбросили мать на палубу. Савина уложили у рубки. Клим шипел сквозь зубы, но полз сам. Молодец. Держится.

Гера втолкнул Коршунова на борт и тут же дёрнул его за ворот вниз.

— Лежать. Я сегодня нервный.

— Ты всегда нервный, — прохрипел Коршунов.

— А сегодня у меня повод официальный.

Сверху снова ударили.

Один из местных, Федя, не успел присесть. Его дёрнуло назад, и он рухнул на настил как-то очень просто. Без красивого кино. Просто человек шёл — и уже лежит.

Ильич встал над ним, глянул одну секунду и крикнул:

— Дальше! Не тормозить! Федя, прости, брат.

И всё. Побежал дальше.

Вот это и есть правда про такие моменты. Потом поплачешь. Если доживёшь.

Анна уже стояла у тумбы управления. Открыла крышку, сунула внутрь какой-то ключ и заорала:

— Мне нужен ток! Главная линия мёртвая!

Голос внутри сразу дал:

Питание на тумбе отсутствует.

Резервная подача возможна через кабель на нижнем коробе.

— Снизу короб! — крикнул я. — Резерв там!

— Какой именно?!

— Нижний справа!

Она рухнула на колено, сорвала крышку и полезла рукой в грязь кабелей.

Катер был уже рядом.

Турель дёрнулась в нашу сторону.

— Ложись! — заорал Борисыч.

Очередь прошла по борту баржи. Металл завыл. Щепки, ржа, клочья краски. Мать зажмурилась. Лиза легла поперёк неё, закрывая собой. У меня внутри всё перевернулось на секунду.

Я увидел красное.

Не красиво. Не пафосно. Просто красное.

Голос внутри сказал:

На катере открыта верхняя линия охлаждения двигателя.

Уязвимость — кратковременная.

— Гера! — рявкнул я. — Катер! Верхний короб у мотора! Видишь?

— Чего?!

— Чёрная линия под турелью! Бей туда!

— Так бы сразу!

Он выкатился из-за кнехта, поймал угол, выстрелил раз. Мимо. Второй. Тоже мимо, но близко. Третий вошёл точно в тёмный короб под турелью.

Катер сразу окутался белым паром. Турель дёрнулась вверх. Очередь ушла в небо.

— Попал! — заорал Гера с таким счастьем, будто ему выдали медаль.

— Не ори, ещё живой! — крикнула Вера.

Катер и правда ещё шёл. Но уже криво.

Сверху с моста кто-то заорал:

— Не дать им уйти! Жмите правый борт!

И вот тут по нам пошли уже не просто стрелки. Там наверху высадилась ещё одна группа. По шагам слышно было. Тяжёлые, быстрые, с щитами.

— Анна! — крикнул