Инженер из будущего - Максим Черный

Вечером, когда все разошлись, он вышел на улицу, закурил — хотя не курил никогда, но иногда брал папиросу, чтобы создать паузу. Стоял, смотрел на цех, на его огромные окна, светящиеся в темноте, на дым из труб, на снующих людей.

Через шесть лет здесь будет война. Через шесть лет эти стены наполнятся грохотом пушек, лязгом гусениц, криками людей. Через шесть лет отсюда пойдут на фронт танки, которые остановят врага.

А пока — тишина. Только гул станков, перекличка рабочих, стук молотков. Обычная жизнь огромной стройки, которая скоро станет заводом.

Максим глубоко вздохнул, выбросил папиросу и пошёл в конторку. Надо было проверить последние чертежи. Завтра — новый день, новые заботы.

Но цех был готов. Его детище стояло, огромное, мощное, живое. И это стоило всех усилий.

Глава 15

Проект будущего

Ноябрь вступил в свои права. За окнами цеха кружился первый снег, крупными хлопьями падая на землю, на крыши бараков, на замерзающие лужи. В цехе было тепло, гудели станки, пахло маслом и металлом. Работа кипела.

Максим стоял у сборочного стенда и наблюдал, как собирают первый Т-26. Пока это был только корпус — сваренные броневые листы, установленные на стапеле. Рабочие в промасленных фуфайках сновали вокруг, подгоняли детали, проверяли размеры. Работа шла споро, с огоньком.

— Егоров! — окликнул его Громов, подходя с папкой бумаг. — Подпиши накладные. Металл привезли, новый, для корпусов.

Максим взял бумаги, пробежал глазами, поставил подпись.

— Как идёт сборка? — спросил он.

— Нормально, — Громов кивнул на стенд. — Первый корпус к концу недели сварим. Потом начнём ставить ходовую. К Новому году, глядишь, первый танк выкатим.

— Хорошо, — Максим улыбнулся. — Молодцы.

Он прошёлся по цеху, проверил, как идут дела на других участках. Токари точили детали, фрезеровщики вырезали сложные узлы, сварщики дымили электродами. Всё шло по плану, даже с небольшим опережением. Люди работали с энтузиазмом — недавно по стране прокатилась волна стахановского движения, и многие старались перевыполнить нормы, получить звания и премии. Максим поощрял это, но без фанатизма. Он знал, что спешка может привести к браку, а брак в танкостроении — это гибель людей на фронте. Поэтому он требовал качества, а не только количества.

В инструменталке у Федотыча было чисто и аккуратно. Старик сидел за верстаком, точил какую-то деталь.

— Сергеич! — обрадовался он. — Заходи, смотри, что я сделал.

Он показал приспособление для быстрой смены резцов на токарном станке. Максим оценил — удобно, сокращает время.

— Молодец, Федотыч, — похвалил он. — Настоящее стахановское рацпредложение.

— Да какое там, — смутился старик. — Просто для удобства.

— Для удобства и придумано. Молодец.

Выходя из инструменталки, Максим столкнулся с посыльным из конторы.

— Товарищ Егоров, вас Петров срочно вызывает.

Максим нахмурился. Срочные вызовы обычно означали проблемы. Он быстро пошёл в контору.

Петров сидел в кабинете мрачнее тучи. Перед ним на столе лежали какие-то бумаги, испещрённые красными пометками.

— Заходи, Егоров, — буркнул он. — Садись.

Максим сел. Петров молчал, глядя в окно. Потом резко повернулся.

— Знаешь, что это? — он ткнул пальцем в бумаги. — Сводки с других строек. Третий цех — провал, четвёртый — провал, шестой — вообще только фундамент залили. Москва рвёт и мечет. Требуют планы, а планов нет. Один ты, как белая ворона, выполняешь и перевыполняешь.

— Работаем, — осторожно сказал Максим.

— Работаешь, — Петров вздохнул. — Слушай, Егоров. Я тебя не просто так позвал. У меня к тебе разговор серьёзный. Москва требует от нас отчитаться за год. Показать успехи. Успехи есть только у тебя. Остальные — слёзы. Мне нужно чем-то порадовать начальство. Что скажешь?

Максим задумался. Он давно вынашивал одну идею, но не решался предложить. А тут такой случай.

— Товарищ Петров, — сказал он. — А если мы не просто отчитаемся за Т-26, а покажем что-то новое? Перспективное?

— Новое? — Петров прищурился. — Это какое?

— Новый танк, — выдохнул Максим. — Более мощный, более защищённый. С наклонной бронёй, с дизельным двигателем, с длинноствольной пушкой. То, что через несколько лет станет основным.

Петров смотрел на него, как на сумасшедшего.

— Ты что, Егоров? У нас плановое производство, Т-26 едва запустили, а ты про новый танк? Кто его утвердит? Где чертежи? Где ресурсы?

— Ресурсы можно найти, — твёрдо сказал Максим. — Чертежи я сделаю. У меня есть пара толковых инженеров, мы справимся. А утверждать… Если мы покажем Москве готовый проект, да ещё с обоснованием, почему он лучше, они заинтересуются. А пока они будут думать, мы уже опытный образец сделаем.

Петров задумался. Он барабанил пальцами по столу, смотрел в окно, потом снова на Максима.

— Рискованно, — сказал он. — Очень рискованно. Если узнают, что мы самовольничаем, могут и по шапке дать.

— А если не узнают? — возразил Максим. — Сделаем втихую, в свободное от основной работы время. Покажем результат — и тогда никто не посмеет ругать. Наоборот, спасибо скажут.

— А люди? Кто будет делать?

— Дайте мне двух инженеров. Толковых, с головой. И помещение какое-нибудь, хотя бы угол в цехе отгородить.

Петров долго молчал. Потом вздохнул.

— Ладно, Егоров. Уговорил. Выделю тебе двоих. Молодые, но башковитые. Сами ко мне просятся, хотят что-то новое придумывать. А помещение… отгороди угол в дальнем конце цеха, там всё равно пока пусто. И чтобы никто не знал. Если что — я не при делах. Ты сам за всё отвечаешь.

— Спасибо, — искренне сказал Максим. — Не пожалеете.

— Посмотрим, — буркнул Петров. — Иди, работай.

На следующий день Максим познакомился с инженерами. Их было двое: Николай Степанович Воронцов, тридцати лет, высокий, худой, с вечно взъерошенными волосами и въедливым взглядом, и Михаил Ильич Берг, двадцати семи, коренастый, с умными глазами и руками, измазанными машинным маслом. Оба работали в других цехах, но числились в резерве — слишком умные для простых технологов, но слишком молодые для начальников.

— Товарищ Егоров, — Воронцов пожал руку крепко, по-мужски. — Слышали о вас. Говорят, вы настоящий самородок.

— Работаем, — улыбнулся Максим. — Садитесь, поговорим.

Они устроились в его конторке. Максим разложил на столе чистые листы бумаги, взял карандаш.

— Я хочу, чтобы мы вместе спроектировали новый танк, — начал он без предисловий. — Не улучшенный Т-26, а принципиально новую машину. С наклонной бронёй, с дизельным двигателем, с широкими гусеницами. Такой, который через пять-шесть лет станет основным в армии.

Инженеры переглянулись.

— Наклонная броня? — переспросил Берг. — Это как?

— Вот так, — Максим быстро набросал эскиз. — Видите? Если лист наклонён, снаряд рикошетирует или скользит. Пробить такую броню сложнее, чем вертикальную, даже если она тоньше.

— Интересно, — Воронцов склонился над рисунком. — А угол наклона какой?

— Шестьдесят градусов для лобовой брони. Для бортов — сорок пять.