Драконья кровь и клятва врача - Татьяна Кравченко

— Нет, нет, не для меня, — поспешно перебила её Вайрис. — Для… для одного человека. У него нет никаких документов. Вообще. Ни паспорта, ни свидетельства о рождении. Ничего. А нам… а ему нужно срочно улететь. За границу.

— Серьёзно? — Крис притихла, и в её голосе появились нотки деловой хватки. — То есть тебе нужно сделать ему липу с нуля? И срочно?

— Да, Крис, — Вайрис сжала руль. — Очень срочно. Прямо сейчас. Это вопрос… это очень важно.

— Имя, фамилия, дата рождения? — тут же отчеканила Крис, и Вайрис услышала на заднем фоне щелчок, будто подруга взяла блокнот и ручку.

Вайрис на мгновение задумалась. Какое имя дать древнему стражу? Оно должно быть нейтральным, ничем не примечательным.

— Каэлен, — сказала она. — Каэлен… Блэк. — Первая фамилия, которая пришла в голову. Дата рождения… «Пусть будет первое января. Тысяча девятьсот… семьдесят пятого».

— Каэлен Блэк, 01.01.1985, — повторила Крис, и Вайрис снова услышала скрип пера. — Хорошо. Фото?

— Э… да, — растерялась Вайрис. — Но я… я его ещё не сфотографировала. Я могу прислать позже? Cейчас доеду до клиники и отправлю тебе.

— Ладно, не проблема, — махнула рукой Крис, словно это была сущая ерунда. — Мой милый сможет всё сделать. Я ему сейчас позвоню, объясню. Он будет в восторге от такой авантюры. Перезвоню.

Связь прервалась. Вайрис выдохнула, чего она сама не ожидала. Полчаса. Всего полчаса. Она ехала дальше, вслепую, не видя дороги, думая только об одном.

Через двадцать минут телефон затрещал снова. Вайрис чуть не выронила его из рук, нажимая на кнопку ответа.

— Ну что? — выдохнула она.

— Всё в шоколаде! — прокричала в трубку Крис. — Мой гений уже всё делает! Говорит, через пару часов всё будет готово. Паспорт, права, даже медицинская страховка на всякий случай. Всё чисто, всё «в базе». Можешь лететь куда угодно.

Слёзы облегчения выступили на глазах у Вайрис.

— Спасибо, Крис… ты не представляешь… я так обязана тебе…

— Да ладно, зачем нужны тогда друзья? — Крис звонко рассмеялась. — Главное — потом всё подробно расскажешь! Кто он, откуда, как вы познакомились и куда это ты с ним собралась в такой спешке? Ты же не просто так документы на него заказываешь.

Вайрис сглотнула. Пришёл самый тяжёлый момент.

— Крис… я… я уезжаю. Надолго. Возможно, очень надолго. Мне нужно с тобой попрощаться.

В трубке повисла оглушительная тишина. Было слышно лишь ровное гудение связи.

— Что? — наконец выдавила Крис, и её голос стал тихим и потерянным. — Куда? Почему? Что случилось, Вайрис?

— Я не могу объяснить по телефону, — честно сказала Вайрис. — Это… семейные обстоятельства. Очень сложные. Мне правда нужно уехать.

— Семейные обстоятельства? — Крис фыркнула с недоверием. — Вайрис, мы дружим десять лет. Ты мне всегда всё рассказывала. Ну, почти всё. Что за секреты?

— Не сейчас, — взмолилась Вайрис. — Обещаю, когда-нибудь… я всё объясню.

Крис тяжело вздохнула.

— Ладно… не буду давить на тебя. Приезжай за документами, когда будут готовы. Он привезёт их мне.

Она снова сделала паузу, и в её голосе вернулись прежние, озорные нотки.

— И… обязательно возьми с собой этого своего Каэлена. Этого… Блэка. Я должна посмотреть, с кем ты собралась сбежать в закат! — она рассмеялась, но в её смехе слышалась лёгкая грусть и недосказанность.

Вайрис слабо улыбнулась.

— Хорошо. Постараюсь. И… спасибо тебе ещё раз. За всё.

— Береги себя, доктор, — тихо сказала Крис. — Возвращайся скорее.

Она положила трубку. Вайрис выключила громкую связь и откинулась на спинку сиденья. Одна проблема была решена. Но впереди её ждала ещё одна трудная встреча — и ещё одно прощание. На этот раз — с единственной подругой, которая, пусть и не зная всей правды, всегда была рядом. И ей предстояло представить ей Каэлена. Древнего дракона, стража печати, в качестве своего таинственного спутника. Эта встреча обещала быть незабываемой.

Машина Вайрис с тихим скрипом шин по гравию остановилась у знакомого крыльца «Клиники Чудес». Окна были тёмными, лишь у входа горел тусклый фонарь, отбрасывая длинные, тревожные тени. Казалось, само здание затаилось в ожидании, замерло под напором надвигающейся ночи и тех событий, что уже витали в холодном воздухе.

Вайрис вышла из машины, поправив сумку на плече. Она толкнула тяжелую входную дверь, и её встретил знакомый, уютный запах трав, антисептика и старого дерева, который обычно успокаивал её. Сейчас он казался горьким и прощальным.

Тишина в коридоре была звенящей, но не пустой. И тут она их увидела.

Каэлен медленно, с видимым усилием, но самостоятельно ходил по центральному коридору. Он был бледен, и тени под глазами казались ещё глубже в тусклом свете ночных ламп, но в его позе уже угадывалась былая мощь, привыкшая к просторам, а не к четырем стенам. Он двигался неторопливо, внимательно разглядывая висевшие на стенах дипломы, сертификаты и детские рисунки благодарных пациентов.

За ним, на почтительном расстоянии, шла Элис. Она не сводила с него широких, испуганных глаз, словно сопровождала не человека, а спящего медведя, который в любой момент мог проснуться. Она что-то тихо ему говорила, жестикулируя в сторону дверей процедурных кабинетов.

Услышав шаги Вайрис, они оба обернулись. На лице Элис расцвело такое чистое, неподдельное облегчение, что Вайрис почувствовала новый приступ вины. Элис выглядела так, будто её оставили одну в тёмном лесу, и вот наконец-то вернулись.

— Вайрис! — выдохнула она и сделала шаг вперёд.

Каэлен лишь слегка кивнул, его пронзительный, пепельный взгляд скользнул по ней, оценивая, ища изменений. Он сделал несколько шагов ей навстречу, его движение было уже более уверенным, чем несколько часов назад.

— Вайрис, — произнёл он, и его низкий, грудной голос, хоть и ослабленный, по-прежнему заполнял собой всё пространство. — Элис мне всё тут показала. Рассказала.

Он медленно обвёл взглядом коридор, и в его глазах читалось нечто вроде уважения.

— Вы… молодцы. Хорошим делом занимаетесь. Очень хорошим. — Он запнулся, и на его лице промелькнула тень. —… занимались.

Последнее слово повисло в воздухе тяжёлым намёком на то, что всё скоро кончиться.

— Спасибо, — тихо сказала Вайрис, сжимая ремень сумки. Ей было одновременно и горько, и приятно от его слов. Это была оценка