Делец - Андрей Игоревич Буянов

который, казалось, из активного противостояния выведен, окутавшись щитами, резко ускорился на форсаже оставшихся рабочими движков. Тоже таран. Значит, за ним где-то там прет бронированный десантный транспорт под дорогущим модулем невидимости. И проскакивать он будет в одну из локальных брешей, которые на непродолжительное время образуются после столкновений в щите «Пиона». Сбить его мы не сможем точно, в лучшем случае повредить, и то только если заметим или, что скорее, угадаем точку прохода и выдадим в нее полный залп хотя бы двумя парами главного калибра, умудрившись еще и попасть с одного раза, потому как накопители у нас еще только начали заполняться от энергосистемы станции. Она, знаете ли, тоже просадки по мощности начала выдавать, так как общее давление совокупной мощи прилетов на щит выросло к этому моменту чуть ли не втрое. Понятно, что сама станция тоже будет лупить всем, чем можно, в открывшиеся окна, но хорошей плотности залпа не выйдет, так как они далеко друг от друга. Ну и сектора обстрела не пересекаются, чего уж тут. Места грамотно подобраны и тактика просчитана, штаб нивэйцев схему обороны станции уже давно срисовал, изучил и дал заключение, как с ней бороться. Вот и результат налицо — не помешай им пираты и не выбери я с Нолона дополнительные накопители — уже взяли бы станцию и сказали, что так и было.

Но что-то придумать надо. Иначе, если невидимка доберётся до станции, то будет полная задница — десант-то больше чем половиной состава на транспорте сполотов сейчас завяз и в случае чего добраться обратно не успеет. У-у-у, блин, гадские сполоты!! Всю малину мне тут загадили, не эта бы их совершенно конченая инициатива, навряд ли бы нивэйцы стали бы так рисковать. А там бы и наши подойти успели, и снова бы настали мир, тишь и благодать.

Искины станции и наш распределили сектора обстрела в зоне предполагаемого прорыва щита. Вроде бы даже мощности суммарного залпа должно хватить для их локализации и недопущения проникновения вражеских кораблей за периметр. Но так ведь быть не может, чтобы хватало? Наши оппоненты же прекрасно понимают, что считать мы тоже умеем и огонь перенесем на точки прорыва даже в ущерб всему остальному и рискам получить пробития в других местах. Значит, кульминация близка и подлянка готова, а мы еще со сполотом не управились и Тогот с Лиисом до модуля генератора щита ударного транспорта не добрались… А значит, когда всё рухнет, сразу свалить не получится, потому как без них я не уйду, не кину друзей.

Два… Один… Закончился отчет до столкновения, и тут же по всему щиту прошла волна ряби, а тактическая карта закраснела сведениями о трех пробитиях. Трех! Вот она где подлянка была! Два от линкора и подраненного тяжелого крейсера, а еще одно на полсектора правее непонятно вообще от чего. Точнее, что от какого-то массивного корабля, это кристально ясно, вопрос, как мы его пропустили… А нет, ясно — тут применили комбинированную атаку остатками торпед и пожертвовали подраненным средним крейсером. У средних кораблей массы для кинетического пробития совершенно недостаточно, оттого его маневры искины в таком русле не рассматривали. Вот и снова человек перехитрил машину на ее собственном поле. Однако наверняка нивэйский транспорт пойдет именно вслед крейсеру и уже сейчас проходит за границу силового поля, и сделать мы ничего не успеваем, да и не видим пока… Хотя… Говна-то у нас сейчас в пространстве вокруг станции болтается столько, что от него сенсоры фонить начинают, но оно ведь и на траектории полета десантного корабля есть! Уж не знаю, по моей догадке или такой протокол изначально был в системе, но искин мгновенно внес корректировки и в тактическую карту, и все на мостике увидели приближение скрытого корабля.

— Анна, корректировка цели! — по привычке я прокричал, но приказ уже давно ушел, стоило ему только сформироваться в моем мозге.

Все, что смогли накопить за это короткое время, все это слили в этот короткий залп. Корабль нивэйцев как вырвало из невидимости, на корпусе появились очередные раскаленные шрамы, в корме вырвался шлейф газа после разгерметизации чего-то там. Но успех был мимолетным и неокончательным, сорванное было силовое поле — под невидимостью с ним особо-то и не походишь, обычно держат на минималках, чтобы врубить на полную уже перед выходом, — быстро восстанавливалось и наращивало глубину, то есть мощность. Орудия станции уже перенести свой огонь в эту сторону не могли, потому как сдерживали сейчас два других прорыва, не позволяя подобраться к ним вплотную тяжелым кораблям противника, пока эмитеры щита станции не восстановили для восстановления сектора. Зато из ангаров станции высыпала целая куча шахтерских малых судов и целых три буксира с четким намерением не допустить стыковки противника со станцией. Смелое, излишне креативное и неэффективное решение, на мой взгляд. С учетом нашего постоянного беспокоящего огня поле им особо не снять, а значит, и противопоставить этой мелочи нивэйцам не особо-то и нечего. Помогли бы истребители, но транспорт же не носитель, на нем есть только некоторое количество десантных ботов, бронированных и тяжелых. Но немного, так как станции штурмуются обычно «корабль в корабль», иначе высадку могут просто задавить, не дав организовать ни одного плацдарма.

В это же самое время флагман сполотов резко ускорился, совершив противоестественно резкий скачок вперед прямо сквозь порядки нивэйцев и подойдя вплотную к пролому в щите, который оставил пиратский линкор. Корабль окутался мощными щитами и буквально вклинился в уже готовое было сомкнуться поле, спровоцировав его повторное локальное обрушение. Таким образом, два локальных прорыва благополучно восстановились, а третий обрушился вновь, и через него уже перла туша сполотского линейного корабля, обстреливая станцию из носовых орудий из-за синхронно снимаемых участков своего фронтального щита. И вот этому товарищу, в которого уже лупили почти все орудия станции, конкретно нам сейчас противопоставить было особо нечего.

— Тогот, вы там еще долго? — совершенно спокойным голосом поинтересовался у старого товарища. Совсем не удивился, потому как вспомнил, что сам в начале этой заварухи снял запрет на применение ко мне транквилизаторов. Подумал еще: «Хорошо-то как, оказывается!»

— Ты чего такой спокойный, опять химии обдолбался⁉ Чё, всё так плохо⁉

— Ага, — глубокомысленно сообщил я в ответ, наблюдая, как сполоты, несмотря на всё, медленно, но неотвратимо прутся вперед. — Долго еще? Если не успеваете, бросайте всё и дуйте на «Матадор». Возможно, скоро придется отходить.

Вот в такие моменты мой спокойный тон меня и бесит,