Игра Хаоса. Книга 14 - Алексей Рудольфович Свадковский

увидел нечто: потоки энергий, алые и темные, на миг они обретали форму, и в их очертаниях проступало нечто звериное, инфернальное. Даже один взгляд на ЭТО вызывал ужас. Укутанное, как клубок, цепями, ОНО рвалось, выло, цепи скрипели, казалось, металл вот-вот лопнет, и все же продолжал держать.

— Каждый день эта тварь рвет девять из десяти цепей, и каждый день я кую новые. Всеотец сбежал, создав себе новую реальность — поля битв, где воители вечно сражаются, услаждая его бесконечной пляской мечей и воплями смерти и ярости. А я вот все продолжаю тащить однажды возложенную на меня ношу…Твой меч перековал и очистил Гефест, чувствую его руку и волю. Я слышал, что он запер себя в Тартаре еще до того, как его поглотила Бездна, а недавно почувствовал эхо его смерти. И я хочу узнать у тебя, как он ушел.

— Достойно, — коротко ответил я. — Как и подобает Богу.

— Хорошо, — Велунд довольно кивнул головой. — Я боялся, что он окончательно спятит или все же достроит свою безумную машину. Ты принес мне хорошую весть, и сам стал частью события, приведшего к ее появлению. Поэтому я спрошу тебя, смертный, зачем ты так настойчиво хотел увидеть меня?

— Мне нужна помощь, — тихо ответил я, любуясь на клубы пламени, пляшущие в камине. — Как и сказал, я иду путем меча, моя жизнь — это дорога битв и сражений, и чем лучше будет мое оружие, крепче броня и надежнее щит, тем больше шансов у меня выжить, защитить друзей и сразить противника.

— Разумно, — кивнул Велунд. — Чем я могу тебе помочь?

Я, молча открыв сумку, вытащил на стол Щит рассвета, Доспех рыцаря Пылающего солнца и рядом с ними положил Ринору.

— Я хочу усилить их, если это возможно. Я не бог, у меня нет бесконечного запаса силы. Ринору великолепный меч, но он пожирает ее словно голодный дракон крестьянок, одна-две атаки и все. А заново восполнить ее для меня очень сложно. Я надеялся, что в меч можно вставить этот источник, —рядом с Ринору лег камень фей, — чтобы он постепенно восполнял запас маны для следующих боев. С помощью нее, — я положил рядом чешуйку Великого дракона, — я хотел усилить доспех, сделав его более прочным. А, возможно, совместить с ним и это, — перо Иштар, осветило пещеру золотистым светом, — было бы здорово передать броне ауру подавления зла. Ну, и может быть, как-то усилить щит или придать ему дополнительные свойства, если такое возможно с помощью этого, — я выкладывал на стол банки, склянки, коробки и все остальное, найденное в пещере Гефеста и других местах. Кровь великого духа легла рядом с камнями-глазами демона, сражённого мной возле Коллекции в Бездне, орихалк, полученный в руинах корабля инсектов, мифрил, что преподнес мне ларец желаний… Стол оказался заполнен до краев.

— Как любопытно, — Велунд задумчиво провел ладонью по щиту, и тот ярко замерцал под его пальцами. — Его сковал один из учеников Слагфида, узнаю его руку. Меч Браги, щит из кузницы брата, ты сумел дважды меня удивить. Найти и собрать такие шедевры, что украсили бы собой даже сокровищницу Одина, — он, задумавшись, качнул головой. — Даже одно владение мечом ставит тебя вровень с героями прошлого. Интересный ты человек…

Велунд, задумавшись, посмотрел на разложенное перед ним.

— Гефест счел тебя достойным своей последней работы. А я чту его труд и память. Ты вернул меч Браги, вырвав его из лап демонов, позволил мне увидеть щит, скованный тем, кто сумел перенять искусство моего брата, и пришел с ним, — Он кивнул в сторону Туруха. Измученный маг задремал, сомлев от тепла и пережитого. Его тело, аккуратно приподнявшись, опустилось на медвежью шкуру.

— Пусть отдохнет, — прошептал Велунд. — Итого у меня целых четыре причины тебе помочь. Но сначала я хочу узнать, чем ты расплатишься за ту работу, что желаешь, чтобы я исполнил.

— Владыка, сам назначь за это плату. Я думаю, ты не попросишь больше, чем я смогу заплатить.

Велунд довольно кивнул.

— Хорошо сказал. Достойно. Ждите здесь, гости редкие и дорогие.

Взмах руки, и все разложенное на столе исчезло, а сам хозяин, сделав шаг вперед, прошел сквозь стену пещеры. Быстрые шаги вели его сквозь каменную твердь. Время дорого и его мало. Седьмая из цепей готова вот-вот лопнуть, а значит скоро нужно накинуть новые и опять приниматься за работу. Всеотец посадил на цепь не только Зверя, но и его. Первый вечно рвется на свободу, чтобы исполнить то, для чего создан, а второй его вечно сдерживает и караулит. Тюремщик и узник, и непонятно, кто из них больше жаждет свободы. Проклятая тварь. И он сейчас не про Зверя. Всеотец… Душа пылала ненавистью к нему, как и к тому роковому дню, когда копье Одина, вырвавшись из руки, сразило его братьев, и он смотрел на их распластанные тела… А эта мразь просто сбежала, бросив и предав вселенную, доверенную ему. Это он выпустил Зверя, провалив и просрав все, что только можно. На него была возложена обязанность и долг по контролю и сохранению новорожденной Радуги миров, и если уж не смог, то сам бы и ковал эти проклятые цепи, не перекладывая свою ношу на другого. Но вместо этого он живет и царствует в своем домене, взяв себе имя Отца Битв, наслаждаясь звуками боев и сражений, сеет всюду вражду и ссоры, разжигая пламя войны. Как же хочется увидеть его еще раз, швырнуть молот под ноги и сказать: «Дальше ты». Но… Велунд слишком хорошо знал, что тот его не поднимет. Снова сбежит, спрячется в своем домене и будет безучастно наблюдать как гибнет брошенное им мироздание. Знали бы воины, кому они отдают свою веру, свою службу. Богу, что их не достоин.

А вот и кузня, как же он долго здесь не был. Проклятый труд день за днем, бесконечные цепи, каждая из которых отнимала крохотную частичку его сущности. И на сколько еще его хватит, он не знал. Раньше у него еще получалось приходить и пытаться что-то создавать помимо треклятых цепей. Но потом не осталось сил, а затем и желания. Сюда он не спускался уже лет двести. Вездесущая пыль лежит на верстаке, рядом брошена неоконченная заготовка, наковальня, заросшая паутиной, молот, щипцы… Он с любовью провел по ним ладонью, мимолетным жестом разжигая в печи пламя.