Шесть оттенков одержимости - Амалия Мо

— Смотри и уходи, Кронвейн, — сказал Верховный, затормозив у однотипного дома в конце улицы. — Иногда это единственное, что остаётся мужчине, который всё испортил.

В окнах не горел свет, а дорожка, ведущая к двери, была заметена.

— Ты уверен, что она ещё в городе?

— Теперь не уверен… — фыркнул Авраам. — Иди, проверь. Я посмотрю почту, вдруг она уведомила, что покидает город.

Я выбрался из машины и сразу провалился в снег. Подошва утонула в рыхлой каше. Каждый шаг давался тяжело — снег цеплялся за ботинки и скрипел, будто пытался задержать.

Остановившись у двери, я какое-то время просто смотрел на неё. За этой деревяшкой могла быть она… Или никого.

Костяшки сами постучали по дереву, но дом остался молчаливым к моему вторжению. Сбоку торчал звонок, но, нажав на него, я не слышал звука.

Рука легла на ручку и потянула её вниз. Это было вторжение, которого я не должен был совершать. Старая привычка — влезать туда, где меня не ждали.

Щёлкнул замок, и дверь тихо приоткрылась, словно к моему приходу здесь подготовились, или, наоборот, уходили в спешке и забыли закрыть.

В прихожей было темно, как и везде, но глаза, способные видеть в темноте, рассмотрели детали интерьера. Тёмная кофта, брошенная на спинку дивана, чашка с недопитым чаем на краю стола, закрытая книга в кресле… Здесь пахло Лидией Морвель, и я не мог сопротивляться, чтобы не опуститься на диван, закрыв голову руками.

Как давно она уехала, было неизвестно, но я оказался к ней так близко, как только мог за последний год.

Я думал, что Лидия мертва, и наивно верил, что её душа где-то в лучшем месте, в таком, какое она заслужила. А на деле это я находился в аду… В своём личном аду. С её запахом, с вещами, оставленными в спешке и с упущенным временем.

Хотелось пройти дальше, открыть каждую дверь, проверить каждый угол, убедиться, что дом действительно пуст, но я боялся. Потому что если она уехала — это конец. Очередное опоздание, которое уже ничем не исправить.

Из глубины коридора послышался характерный щелчок.

Из темноты медленно выступил силуэт. Губы поджаты, брови сведены, взгляд прямой и жёсткий, без тени сомнений. Она сжимала в руках пистолет, направленный на меня.

— Лидия, — вместе с именем с губ сорвалось облегчение.

Моя беглянка выглядела также прекрасно, как и всегда. Её не могла испортить даже злость.

Я заметил, как пальцы дрожали, как она стискивала их сильнее, чтобы не дать пуле вылететь раньше положенного.

Продолжая сидеть, я наблюдал за тем, как она, словно хищница, подходила достаточно близко, чтобы точно не промахнуться. Мне и не хотелось вставать. При других обстоятельствах хватило бы двух секунд, чтобы оказаться рядом с ней. Но этот прекрасный призрак не оставлял других вариантов, кроме как наслаждаться её присутствием.

— Как ты меня нашёл?

— Надеюсь, что умер. Иначе как можно было с тобой встретиться? Мёртвые же не возвращаются.

Лидия стиснула зубы. Ей не нравилась эта игра, а меня забавляла.

— Подслушал разговор твоего брата и того артиста, — я всё же решил говорить откровенно.

— Ты пришёл отомстить за то, что я сбежала?

— Нет. Будь у меня возможность, я бы сам от себя сбежал, — честно ответил я, позволив себе скупую улыбку.

— Зачем тогда?

— Хотел убедиться, что ты действительно жива и я не сошёл с ума окончательно, — поднявшись, я сделал шаг к ней.

— Стой на месте, грёбанный Риэль!

— Боги, Лидия, выстрели. Прекрати мои мучения раз и навсегда…

— Мучения? — она оскалилась. — Бедный мученик ищет смерти?

От её ледяного тона стало не по себе. Я впервые видел её такой и не мог игнорировать, что причина была во мне.

Я мог двигаться быстрее взгляда, мог пережить пулю, мог за секунду лишить её оружия. Она же оставалась хрупкой женщиной с дрожащими руками и громко бьющимся сердцем. И всё равно именно Лидия сейчас держала меня на прицеле, а не наоборот.

— Я не за тобой пришёл, — наконец сказал я. — И не за ребёнком. И не мстить.

Стоило прозвучать слову «ребёнок», как внутри дрогнуло, но я не позволил себе показать это. Я хотел спросить слишком многое. Чей он. Когда появился. Как она жила всё это время. С кем… Хотел узнать всё до последней детали, словно от ответов зависело, смогу ли я вообще дальше дышать.

Но я заставил себя молчать. Стиснул зубы и удержал вопросы. Пуля была бы благороднее, чем услышать то, к чему я не был готов.

— Тогда проваливай, Кронвейн. Я не собираюсь придаваться ностальгии.

— Я пришёл… извиниться.

На секунду в её глазах мелькнуло что-то похожее на растерянность, но тут же исчезло.

— Что… — едва слышно пробормотала она.

— Прости, Лидия.

— Ты серьёзно? — она коротко усмехнулась. — Думаешь, одно «прости» что-то изменит?

— Нет. Ничего не изменит.

Я провёл рукой по лицу, чувствуя, как усталость накатывает волной. Боль в висках нарастала.

— Это не отменит того, что я делал. Не отменит всего дерьма, через которое ты прошла из-за меня. Я это понимаю и не прошу тебя простить или вернуться. Мне вообще от тебя ничего не нужно.

Она нахмурилась сильнее и прикусила губу, но быстро взяла себя в руки.

— Раз ты решила начать всё сначала… Я не хотел, чтобы единственным, что ты когда-либо от меня услышала, были приказы и угрозы.

— Мог бы исповедаться в своём храме. На хер ты притащился ко мне? Я не верю ни единому твоему слову! Если ты пришёл из-за дочери, я убью тебя и не моргну!

Мне захотелось её успокоить. Просто положить руку на плечо и глядя в глаза ещё раз повторить, что я не собираюсь разрушать её жизнь. Сделав два шага в темноту, я услышал выстрел.

Удивительно, что боль я ощутил лишь когда за первой пулей вылетела следующая. И обе попали точно в сердце.

Края пальто распахнулись, по белой рубашке стремительно растекались красные разводы.

— Я… — пистолет выскользнул из пальцев и глухо стукнулся о пол, отлетев в сторону.

Она замотала головой, будто пытаясь стереть увиденное. По щекам тянулись слёзы, злые и беспомощные.

Я всё же подошёл к ней, решив довести начатое до конца.