Блюдо, которое подали холодным - Сергей Линник

прошла эта ночь? Да никак. Точно так же разделся, помылся. Еще раз проверил завтрашнюю одежду, удовлетворенно разгладил рукой воротник висящей в шкафу рубашки. И уснул без сновидений. Наверное, незачем их было смотреть.

Утром в доме все опять начали бродить по углам в ожидании похорон. Сидор сходил, постоял у гробов, возле которых сейчас больше никого не было. Вытащил из-за пазухи сверток с подарками и положил каждому причитающееся, засунув подальше, под тела. Сначала хотел сделать это на кладбище, а потом подумал, что такой поступок обязательно вызовет чье-то недовольство. Тем более, что сделал он это не для толпы у могилы, а вот для них, лежащих здесь. Погладил по щеке Софико, пожал руку Григорию и, как был, в одежде, надетой для похорон, вышел из дома и отправился на луг.

Бык пасся неподалеку от того дерева, на котором когда-то прятался от него Сидор в пору их знакомства. Кочка как по заказу торчала в трех шагах от морды животного и оставалось только постелить на нее развернутый платок, чтобы не испачкать брюки. Сидор поддернул штанины, сел и замолчал. Что говорить? Слова где-то растерялись, утонув в кровавой реке, тянувшейся от тела Софико в черную бескрайность смерти. А так хотелось рассказать, что надо продолжать что-то делать даже после того, как не осталось ничего. И о Софико, своей любви, ведь ее смерть отменила запрет на рассказ. И о старшем товарище Григории, который сделал его жизнь нужной ему самому. О доверии. И грусти.

Но ничего из этого бык так и не услышал. Увидев показавшуюся на дороге к кладбищу толпу, Сидор встал, отряхнул и аккуратно сложил платок, на котором сидел, а потом подошел вплотную к своему собеседнику и погладил того по лоснящейся атласной шерсти возле ноздрей.

— Прощай. Наверное, больше не свидимся, — вздохнул он.

Бык молча ткнулся носом ему в ладонь. Да, спасибо, что приходил. Не забывай.

***

Похороны как похороны. Сидор с Трифоном постояли в задних рядах, попрощались с покойными почти после всех и бросили каждый свою горстку рыжей глины.

На поминки их не позвали, давая знать, что там только свои. И хорошо. Слушать неискреннее похоронное славословие не хотелось. Взамен этого они с казаком сидели во флигеле, распахнув окна для свежего воздуха. Вещи уже были упакованы и осталось дождаться, когда за ними приедет мальчик, который отвезет их на железнодорожную станцию.

До поезда оставалось еще долгих десять часов, так что выехать договорились ближе к вечеру. Так что можно было помянуть не спеша за стаканчиком вина и немудреной закуской, которую запасливый Трифон набрал на кухне. Ни есть, ни пить особо не хотелось, и Сидор просто бросал в рот кусочки пищи, запивая их крошечными глотками густого терпковатого вина.

Кто-то дернул дверь снаружи, не постучав, и в комнату вошел Арчил, двоюродный брат вроде. Он молча постоял, возможно, ожидая, что ему навстречу встанут и покажут уважение главному. Но Сидор, выждав несколько мгновений, просто показал ему на стул:

— Садись, не стой. Вина налить?

Гость приглашением не воспользовался и произнес явно заготовленную речь:

— Мы решили, что ты, как близкий помощник князя, можешь и дальше здесь жить.

Сидор медленно поднялся, обошел стол и встал прямо перед Арчилом. Тому наверняка стало не по себе: между их глазами было не больше ладони. А еще из-за того, что этот представитель Абашидзе был пониже ростом, то и смотреть ему приходилось снизу вверх.

— Это кто так решил? — медленно, слово за словом, спросил Сидор. — Мне этот дом подарил его хозяин. При свидетелях. И разрешил оставаться в нем сколько я захочу. Или из-за того, что вы зарыли его тело в землю, слово Григория Абашидзе перестало что-то значить?

— Мы... я не знал..., — пробормотал не ожидавший отпора Арчил. Он шумно глотнул слюну пополам с обидой на того, кто так его подставил.

— Ничего, Арчил, я не в обиде, — вдруг почти ласково сказал Сидор. — Это очень хорошо, что ты пришел. Ваши же еще там? — он кивнул в сторону дома. — Пойдем.

Арчил еле поспевал за ним. Цвет семьи Абашидзе ожидаемо обнаружился в кабинете Григория. Ну да, где же еще сидеть, когда главного уже нет.

— Гамарджоба, — поприветствовал Сидор собравшихся. В ответ он получил невнятное бормотание, да и то не от всех. — Я хочу знать, есть ли в доме уважаемый человек не из вашей семьи?

Арчил, на которого он посмотрел, кивнул. Недавняя стычка почему-то заставила слушать этого чужака, непонятно зачем приближенного покойным братом. Остальные, похоже, поняли, что сейчас произойдет, но препятствовать никто и не подумал бы. Так не делают. Задумавший в своем праве.

Через минуту, или около того, привели какого-то старика и тот остановился рядом с Сидором. Он глянул на него мельком: старый, седой совсем, но крепкий, смотрит прямо и голова не дрожит. Одет в добротную одежду. Хороший посредник.

— В присутствии родственников покойного, — тихо начал Сидор и, хотя совсем недавно еще не знал, как подступиться к этому делу, слова без остановки лились из него, будто кто-то шептал их ему прямо в уши, — я, как близкий друг и помощник Григория Абашидзе, прошу передать пока неизвестному убийце, что теперь он мой кровник. И я найду и убью его.

Глава 13

Тифлис оставался городом, через который он проезжал, уже много лет. С той самой зимы восемнадцатого (или всё же девятнадцатого?) года, когда Гурджиев пытался завести роман с местными властями, а Сидор ходил по рынкам в поисках хоть чего-то для приготовления пищи. С той поры остались только воспоминания о странном монахе, избавившем его от головных болей и умершего по собственному предсказанию.

Многое выветрилось из памяти за ненадобностью, и грузинская столица съежилась до размеров железнодорожного вокзала и видимого оттуда куска города. Впрочем, как раз здесь у него знакомства были, и люди, время от времени подкармливаемые просто так, охотно шли на мелкие услуги, не требующие от них никаких усилий. К примеру, засунуть в камеру хранения чемодан и забыть о его существовании до тех пор, пока хозяин не спросит.

Тифлис был городом Трифона, это он тут жил, носимый временем по разным углам. Как верно заметил казак, оставаться там, где он жил раньше, не стоит. Наверняка убийца, этот самый Амаяк, какая-то шишка из верхов, и может быстро найти старый адрес подъесаула. По