Блюдо, которое подали холодным - Сергей Линник

Так что в неприметный домик на кривой улочке они только зашли за кое-какими вещами. А потом Трифон скомандовал ехать на Цхнетскую улицу, где со словами «Подождите, сейчас вернусь», скрылся в довольно большом здании с вывеской «Тбилисский государственный университет имени И.В. Сталина». Извозчику было наплевать, а Сидор здраво рассудил, что тут работает один из тех, с кем его напарник водит крепкую мужскую дружбу. Иной связи с таким заведением он даже придумать не мог. Как бы то ни было, но скоро Сидор входил вслед за своим товарищем в старинный, явно буржуйского вида дом, совсем недалеко от местного кладезя знаний.

Трехкомнатная квартира на втором этаже окнами во двор возмутила его своей неубранностью и запустением. Похоже, в ней давно никто не жил и все было покрыто неподобающим слоем пыли. Хорошо хоть мебель спрятали под чехлы. Трифон, не обращая внимания на неудобства, улегся спать, а Сидор смотреть на грязь просто не мог. А потому он вдохновенно убирал следы прошедшей пустоты весь оставшийся день, будто стараясь заглушить этим ползанием с веником и тряпкой рвущееся наружу горе. Вроде, когда руки чем-то заняты, голова работает немного меньше.

На вопрос о хозяине Трифон рассказал, что это какой-то не то мегрел, не то абхаз из окружения глухого Нестора, который в Сухуме главный большевик. Живет этот деятель в Гаграх, а тифлисская квартира пустует. Сидор подумал, что место сильно ненадежное: у тех, кто близко к власти, совести нет ни на грош и надеяться на их порядочность глупо.

***

Машина нашлась на третий день, совершенно случайно, как и всё в этой жизни. Вдоволь побив ноги по всяким властным присутствиям, где было всё, кроме песочного цвета «Мерседеса», они сели под деревом — отдохнуть от жары и беготни. Поиски затрудняло то, что расспрашивать никого было нельзя: кто знает, в чьи уши пойдет доклад о незнакомцах, упорно ищущих именно такой автомобиль.

И тут он показался на перекрестке, как раз тот, что стоял тогда у ворот и которым так гордился обладатель самой грязной головы во всей Аджарии.

— Видишь его? — прошептал Сидор, не веря своей удаче.

— И какого же он песочного цвета? — недоуменно спросил Трифон, продолжая смотреть на пустую уже улицу. — Это называется «кофе с молоком».

— Не придирайся, — Сидор уже вскочил на ноги и отряхивал брюки. — Пойдем быстрее! Ну же! — он бросился к перекрестку, не глядя под ноги, и сразу споткнулся о торчащий из земли корень.

— Не спеши, — недовольно буркнул ему в спину казак. — Не уедет. Дальше речки вряд ли.

Почему именно Куру Трифон посчитал крайней границей поездки, он не сказал. Хотя и пара километров до моста, к тому же заполненная улочками, соревнующимися между собой в непрямоте, представляла непаханое поле для поисков.

Впрочем, казак оказался прав. «Мерседес» не выехал из Сололаки. Он поджидал их на улице Мачабели, но подойти к нему не получилось: из подъезда дома вышли двое мужчин, рассмотреть которых за два квартала никак бы не вышло, пожали руки, один из них сел в вожделенный автомобиль и тот, громогласно фыркнув, скрылся за поворотом.

Провожающий постоял на тротуаре, посмотрел на небо, уперев руки в бока, и ушел назад в подъезд. Сдерживая себя, чтобы не побежать, Сидор подошел к дому, глянул на номер — одиннадцатый, и принялся рассматривать, у кого можно узнать что-то если не о пассажире машины, то хотя бы о том, к кому он приезжал.

Но стоило ему остановиться, из подъезда тут же вышел военный в фуражке с красным околышем и синей тульей, в малиновых петлицах гимнастерки которого болталось по одинокому треугольнику. Вид у него был самый суровый из всех, которые только можно изобразить.

— Проходим, не задерживаемся, — сообщил он, положив руку на кобуру.

— Так мне приятеля дождаться, — оглянулся Сидор на приближающегося казака.

— Не положено, — продолжил нудить свое военный.

Трифон с расстояния шагов двадцать махнул, дескать, иди, не задерживайся, и Сидор побрел не спеша к перекрестку.

— Кто ж тут живет, такой суровый? — тихо спросил казак, когда они остановились за углом, на Энгельса. — Абы кому чекиста в подъезде не посадят.

— Сейчас узнаем, — ответил Сидор и неспешно побрел к двум старикам, играющим в нарды чуть поодаль. Он постоял возле них, посочувствовал проигравшему, раздраженно бросившему кости на доску и что-то спросил, показывая в разные стороны. Старики наперебой что-то объясняли, размахивая руками.

Очень скоро Сидор вернулся, благодаря игроков, уделивших ему внимание.

— И правда, сильно непростой человек тут живет, — сказал он Трифону, стоило им отойти шагов на тридцать. Перви секрэтар всех бальшевик таварыщ Берия, — попытался он изобразить сказанное одним из стариков. — Ты его не встречал? Там, у Григория? — спросил Сидор, и, услышав «нет», продолжил: — Очень суровый дядька. Вот не знаю, где они этому учатся, но смотрит на тебя как на вошь. Раньше по чекистам был, а теперь по большевикам, значит. А кто к нему ездит, деды не знают, не их ума дело. Но думаю, мы нашли, где толком искать. Сдается мне, наш тоже из этой породы, из гэпэушников.

***

Возле здания ОГПУ машины не ставили — заезжали во двор. Поэтому Сидор с раннего утра, только солнце взошло, стал на пост в небольшом скверике чуть подальше, чтобы не попасть под взгляды всяких часовых. А бдило их там немало, только возле входа торчало двое, да один точно прогуливался туда-сюда. Видать, на всенародную любовь надежды не было.

Вот где вспомнились попытки покойного жандарма приобщить напарника к великому и нелегкому искусству филерства. Особенно главный завет: не смотреть прямо на того, за кем следишь. Так что для сторонних наблюдателей, если бы такие появились, он занимался чем угодно. До смены Трифона в полдень ждать не пришлось: «Мерседес», на этот раз для разнообразия помытый, неспешно заехал в арку часов в десять. Седоков не было, водитель был один.

Сидор прошел к проему в нужный момент — автомобиль снова выехал и он увидел по-прежнему одинокого водителя. В тот раз его не было — или он не заметил. «Мерседес» тем временем скрылся за углом и он ускорил шаг, чтобы не потерять его из виду.

Водитель, словно подыгрывая ему, ехал