Наставница для леди, или Счастливо оставаться! - Валентина Элиме

к девушкам, и мы все вместе спустились на ужин. Граф Кэмбелл занял для нас дальний столик, что был не так сильно виден остальным посетителям. Самое то, что надо для спокойного ужина и чтобы избежать излишнего внимания. Подавальщица проводила нас до столика и приняла заказ.

Таверна “Серебряный олень” оказалась шумной, но в то же время и простой. Пахло жареным мясом, луком, хмелем и едким, но уютным дымом от камина, где на вертеле шипела дичь. За длинными столами сидели остальные посетители, поедая свой ужин и запивая его элем. Все они были из разных слоев, но, казалось, именно здесь они не чувствовали этого разделения. В углу сидели господа в дорогих плащах и с золотыми перстнями на пальцах. По соседству с ними — простые рабочие в холщовых рубашках. И никто не выказывал ни своего пренебрежения, ни ненависти к богатеям.

Девушки, предвкушая столичный бал, без умолку обсуждали наряды и кавалеров, которых еще и в глаза не видели. Не так давно они были против замужества, сейчас же вовсю мечтали о женихах, описывая их желаемую внешность. Неужели моя история о любви их вдохновила? Многие их вопросы адресовались Себастьяну. Граф терпеливо отвечал, удовлетворяя их любопытство, но его взгляд то и дело скользил по мне. Я старалась вести себя непринужденно, не обращая внимания на мужчину напротив и терпеливо дожидаясь окончания ужина.

Вот, наконец, близняшки удовлетворили свое любопытство насчет танцев и начали зевать, устав с дороги, чему я была несказанно рада. Но рано обрадовалась.

— Что ж, юные леди, — сказал граф Кэмбелл, отпивая из своей глиняной кружки. — Вам пора наверх, завтра рано вставать. Вас проводят, — девушки послушно встали, а одна из подавальщиц тут же оказалась возле нашего столика, пряча медную монету, что протянул ей граф.

Я тоже последовала примеру Амелии и Клариссы, но “сбежать” наверх не удалось.

— Задержитесь, леди Оливия, ненадолго, — тихие, но твердые слова графа Кэмбелл заставили меня замереть. — Нужно обсудить первый бал. В столице на это у нас времени не будет.

Близняшки пожелали нам хорошего вечера и удалились, скрывая улыбки. Я же опустилась на скамью, заняв место на краю.

— Я слушаю вас, Ваше Сиятельство, — стараясь не смотреть мужчине в глаза, заговорила я, не дожидаясь от графа начала разговора.

— Леди Оливия, — произнес Себастьян глубоким и хриплым голосом, что я невольно взглянула на него. — Оливия, — ладонь графа накрыла мою руку. — Отбросьте все формальности хотя бы на один вечер. Вашей строгости достаточно для моих сестер, а сейчас их нет. Да и вокруг нас люди, которым плевать на всех остальных. Они пришли сюда, чтобы найти ночлег и сытный ужин, — кивнул он в сторону господ в углу. Мужчины успели захмелеть и поедали мясо прямо руками. — В этот вечер я хочу видеть вас, настоящую Оливию. Не ту, что скрывается под строгой прической и простыми нарядами. Что скажете на это? — граф подвинул в мою сторону глиняную кружку.

Глава 21. И снова дорога

Глава 21. И снова дорога

Ольга Васильевна — Оливия Саттон

Я замерла и затаила дыхание. Не этого ли я хотела и ждала весь ужин? Но внутри меня все воспротивилось тому, чтобы остаться и провести вечер с Себастьяном без всяких условностей. Здесь не мой мир, чтобы вот так просто поужинать с понравившимся тебе мужчиной, в открытую, сидя в таверне за одним столом. Тут приличия и сохранить имя важнее всего.

— Всего один вечер, Оливия, — голос графа звучал почти как мольба, и от этого сжималось сердце. — Без титулов, без условностей. Только вы… Только ты и я.

Я оглянулась. Себастьян оказался прав. Никому из гостей таверны до нас не было никакого дела. Многие ели, не обращая внимания ни на кого и ни на что. Другие вели неспешные разговоры, договариваясь о чем-то, третьи просто наслаждались вечером, слушая игру на флейте и вбирая в себя тепло от огня в камине. Могла ли я пойти на поводу своих желаний?

— Милорд, — голос мой звучал хрипло. — Ваше приглашение чрезвычайно любезно. И я была бы бесконечно польщена, — сделала маленькую паузу, подбирая слова, которые не обидели бы графа, но и не оставляли бы места для надежды. — Будь вы и я в другом положении. Прошу меня простить, но я должна отказаться.

Глаза графа Кэмбелла потемнели, как если бы ясная погода резко сменилась грозовыми тучами. В его взгляде я увидела недоумение и вопрос.

— И не спрашивайте почему, — я не стала отводить от него глаза. — Вы просите стереть между нами границы, как стирают меловую линию с грифельной доски. Но между нами не меловая линия. Между нами годами прописанные правила и уставы, как и право рождения. Между нами высокая стена из камня и железа под названиями “общество” и “приличия”. Мы можем притвориться на этот вечер, что их нет. На следующее утро правда останется незыблемой. И нам придется снова притворяться, соблюдая правила приличия, что будут отдалять нас друг от друга. Между нами начнет вырастать новая стена. Из непонимания и недомолвок. Нужно ли вам это?

— Но это же просто условности, глупо опираться на них, — возразил Себастьян. В его голосе впервые прозвучала надтреснутая нота. Но…

— А я не могу себе этого позволить, — мягко, но в то же время уверенно заявила я. — Вы — граф, наследник титула и состояния. Ваш мир — это балы, политика и браки, укрепляющие могущество рода. Мой мир — это библиотека, уроки с девушками, такими как ваши сестры, и честно заработанное жалование. Вы хотите пригласить меня на ужин, но кому-то станет об этом обязательно известно. Все общество будет осуждать меня, как я посмела забыть свое место. И будут правы. Вы же под их натиском женитесь на какой-нибудь леди из вашего круга, — мои слова были жестокими, но в этом и была их правда. — Я всего лишь наставница ваших сестер. И это единственная роль, которую я могу и должна при вас исполнять. Позвольте мне остаться в ней. Это сохранит и мое достоинство, и ваше. Уже после бала я исчезну из вашей жизни, — я встала и вышла из-за стола.

Себастьян тоже встал, преграждая мне путь.

— Прошу вас, милорд, не предлагайте этого вновь, — попросила я графа Кэмбелл. Ведь могла