Наставница для леди, или Счастливо оставаться! - Валентина Элиме

— Два… Три… Где же еще одна? — Амалия все время зачем-то считала коробки для шляп.

— Ты же уже положила с голубыми лентами, — напоминала ей Кларисса.

— Ах да. Значит, и с розовыми лентами тоже уложена! — рассеянно отметила она и снова направилась к сундукам с платьями. Несмотря на предупреждение графа, что весь гардероб близняшкам сошьют непосредственно в столице, вещей набралось немало. Но я не переживала насчет этого.

Меня беспокоила Амалия. Девушка стала рассеянной. Проследив за ней пару дней, все же решила поговорить с ней. Пока Кларисса спорила с нянюшкой, с жаром доказывая той, зачем ей понадобилась фарфоровая статуэтка в столице, я последовала за девушкой. Амалия ходила по своей комнате туда-сюда, хватая вещи и ставя их обратно на место.

— Амалия? — тихонько позвала я девушку.

Моя подопечная подняла глаза на меня не сразу. Я дозвалась ее только с третьей попытки. Она подняла на меня взгляд, в котором было столько сомнения, что я даже сама растерялась. Что же этой с ней?

— Амалия, могу я быть с тобой откровенной? — подошла я к девушке и, взяв ее за руки, почти что заставила опуститься на банкетку. Получив от нее утвердительный кивок, продолжила: — Я хочу знать, что происходит? С тобой. После новости о поездке в столицу ты сильно изменилась. Сколько я тебя знаю, ты всегда была рассудительной. Но сейчас… Сейчас ты больше похожа на ребенка, которого отобрали у матери и оставили в незнакомом месте, среди чужих людей.

Амалия ответила не сразу. Мне показалось, что сейчас она вскочит и закроется. Но нет. Девушка вся зарделась, словно совершила что-то постыдное. Отвернулась, но затем снова взглянула на меня. Я только сейчас заметила, что она прижимала к груди маленький томик стихов. Не знала, что одна из близняшек увлекается поэзией.

Думала, что за эти дни неплохо изучила их. Несмотря на то, что близняшки старались и делали успехи в этикете, все же их старые привычки не так-то легко было искоренить. Кларисса все также временами забывалась и ставила локти на стол. Амалия же не оттопыривала палец, когда держала чашку для чая. Все это мелочи, конечно, но высший свет как коршун будет следить за каждым их шагом и действиями, щедро комментируя своими едкими замечаниями. Близняшки — как весенние ранние цветы: яркие, но в то же время беззащитные. И как мне их уберечь?

— Леди Саттон, вы когда-нибудь влюблялись? — ошарашила меня Амалия неожиданным вопросом.

Что тут ответить? Сказать да — значит подтолкнуть девушку к каким-то действиям. Ответить нет — значит соврать, что тоже чревато последствиями. Как я тогда могу дать ей совет?

— Понимаешь, Амалия, в жизни не так все легко, как кажется, — начала я издалека. Не говорить же мне ей правду о том, что меня волнует граф, но мои чувства, скорее всего, безответны. У нас нет будущего. Мы из разных обществ. — Не всегда стоит поддаваться чувствам. Это как прыгнуть в омут с головой. Я понимаю тебя. Первая влюбленность. Она… — не сразу нашлась как объяснить. — Она как радуга в летний день после дождя. Прекрасна, хочется бежать к ней, подняться на нее. Но чем сильнее ты бежишь к ней, тем дальше она отдаляется от тебя.

Амалия от моих слов сникла. Я поставила себя на ее место и чуть не дала себе по губам. Моя подопечная влюбилась, а я, вместо того чтобы поддержать ее, наговорила тут… Чуши…

— Но бывает и такая, как зернышко, случайно попавшее во влажную почву. Чем дальше, тем сильнее раскрывается. А со временем вырастает в огромное и крепкое дерево, — улыбнулась я, сжимая руку Амалии. — Надо лишь уметь распознать, какая твоя: радуга или начавшее распускать листочки дерево.

— А как понять, где и какая? — спросила Амалия.

Теперь передо мной сидела та самая Амалия, которая, прежде чем что-то сделать, всегда все обдумывала и только потом решалась.

— Давай мы позовем Клариссу, и я вам расскажу одну замечательную историю, — встала я с банкетки, чтобы выиграть себе хоть немного времени.

Историю-то нужно было еще придумать и сделать поучительной. Думаю, перед поездкой стоило им рассказать, что не все то, что блестит, может оказаться бриллиантом. Ведь на балу будут и те, кто захочет исправить свое материальное положение за счет приданого невесты. Себастьян уж точно своих сестер обделять не будет. А женихи только этого и будут ждать. Такие не будут гнушаться ничем, могут и имя девушек запятнать. Не видать мне тогда хороших рекомендаций.

— О чем вы тут шепчетесь? — Кларисса нашлась сама.

— Леди Оливия обещала нам рассказать свою историю первой любви, — за меня ответила Амалия.

— Я бы тоже послушал, — вздрогнула я, услышав голос графа.

Граф Кэмбелл подпирал дверной короб и смотрел на меня прищуренными глазами, недобрым взглядом.

Я сама не заметила, как все уселись в комнате Амалии. Никто не остался стоять на ногах. Все выжидающе смотрели на меня. Не хватало только Йенса, но он снова куда-то запропастился. Он бы смог что-то придумать, чтобы отвлечь близняшек, но не в этот раз. Видимо, он избегал графа.

Я думала, что немного изменю одну из сказок, что я знала, и расскажу ее девушкам, но появление графа немного изменило планы. Он уж точно не поверит моим выдуманным розовым соплям.

— Начинайте же, леди Саттон! — поторопила меня Кларисса, нетерпеливо постукивая носком туфельки по полу.

Я краем глаза взглянула на графа Кэмбелл. Себастьян делал вид, что его интересует фарфоровая фигурка на полке его сестры. Лицо его было хмурым, ладони почему-то сжаты в кулаки, глаза немного прищурены. Он собирался броситься на невидимого врага? Но Амалия придвинулась ко мне поближе, словно боялась пропустить хоть слово, тем самым заставив меня отвлечься от графа.

— Вы и вправду хотите услышать сказку о первой любви? — голос мой дрогнул. Ведь моя первая любовь была безответной, но я не собиралась рассказывать девушкам именно про свои чувства в прошлом. — Тогда слушайте историю, которую я не рассказывала еще никому.

Дала себе секунду собраться и, будто нырнула в ледяную воду с головой, начала свой рассказ:

— В те времена я была всего лишь юной ученицей в пансионе благородных девиц. Он был чужаком в нашем городке, рыцарем без земель, пришедшим в