Авантюрист - Владимир Геннадьевич Поселягин

и обычные бандиты. Впрочем, не стоит всех зэков клеймить. Среди защитников Воркуты нашлось полтысячи бывших сидельцев. Нормальные парни, мужики – они встали на сторону гражданских, признали власть, понимая, какая вакханалия тут начнётся без закона. Многие с боевым опытом, сражались отчаянно.

Воркуту зачистили, и мы переключились на окрестности, помогая потрёпанным воинским частям. Захваченные городки и склады я вычищал по ночам, словно хищник, освобождая семьи офицеров, самих военных, если чудом оставались живы. Они быстро приходили в себя, хватали оружие и возвращались в строй. Область окрепла, и бразды правления взял в свои руки генерал-лейтенант в отставке Миронов. Старый лётчик, но командовал умело, держал всех в узде, даже ракетчиков. Перекинулись с ним парой слов, поблагодарил за помощь, окинул меня цепким взглядом. А я снова ушёл в ночь, к далёким военным городкам и складам.

Однажды едва не натворил беды. Наткнулся на группу армейцев, спящих в спальниках прямо у дороги. Оказалось – наши, спецназ. Тоже чисткой занимались, только пешком, без техники. Три десятка крепких профессионалов из внутренних войск. Поболтали, проверили документы – всё в порядке, – и разошлись, каждый своим путём.

На этом мой северный крестовый поход завершился. Дальше военные сами справлялись, и, надо сказать, небезуспешно. И вот я уже в гидросамолёте, лечу бреющим полётом, обходя локаторы и радары, возвращаюсь к своим. Сначала в Алексеевск загляну, он по пути, а оттуда и до Москвы рукой подать. Вроде одна из дочерей в пионерском лагере должна быть. Жива ли? Нужно найти.

Полёт выдался неспокойным, дважды попадал под обстрел, зенитки огрызались злобно. К счастью, пронесло, ушёл на бреющем. Снова военные склады, части, захваченные врагом. Садился неподалёку, подкрадывался на одеяле и начинал работать. На двух объектах освободил военных и их семьи. Измученные, изнасилованные, что уж говорить… Дальше – сами, свободны. Кто-то собирался бежать к соседям, кто-то решил строить оборону. Сил едва хватало, но хватало. Улетая, посоветовал звать к себе сельчан, обещать защиту, ставить людей в строй.

Вот так, постепенно, шаг за шагом, прогрызаюсь сквозь хаос. Когда могу – помогаю, когда обстреливают – мщу. Но как бы то ни было, за две ночи добрался до Татарской АССР. Сел на воды Камы. Тихо выбрался на берег пляжа. Тишина. И я побежал в сторону дома. Патрули милиции попадались дважды, дружинники – трижды, но всё тихо. Жители спали, это видно. Ба в порядке, Взор показал, что спит, двое правнуков у неё гостят – брата дети. Будить не стал, чего тревожить, лёг на веранде. Тотошка, мелкая псина, взяли взамен умершего от старости Малыша, лениво гавкнул и затих. Уснул как убитый, и хотя до рассвета оставалось часа три, сон был спокойным.

Разбудил меня шум. Дома не ждали, конечно, обрадовались. Пока бабушка блины пекла, перекинулись новостями. Слухи о войне ходят, да ещё какой – ядерной. От Казани почти ничего не осталось. Народ замер в тревожном ожидании. Кто-то военкомат штурмовал, мол, когда призывать будут, но от командования никаких приказов не поступало, в эфире – белый шум, телевизор и радио молчат. Если это командование вообще осталось.

Телефон работал, но только местная связь, обрывы в разные стороны, города недоступны. У военкома своя связь, специальная, но и там тишина. Хотя он не растерялся, призвал сотню молодых парней из села и окрестных деревень, из недавних демобилизованных, сформировал роту, разместил пока в общежитии техникума, рядом с военкоматом. Пока не вооружали, да и чем? Арсенал в подвале здания милиции: может, на роту и хватит.

Позавтракав (газ и электричество пока были, что удивительно – только связь отсутствовала), я нашёл в телефонном справочнике номер дежурного военкомата, набрал и стал ждать. Гудки длинные, пока с той стороны не взяли трубку.

– Дежурный военкомата Алексеевского района, прапорщик Кладов.

– Терентий Глазов, доктор исторических наук, археолог. Я на Севере был, только что от Воркуты. Там серьёзные бои идут, американцы и японцы работают, освободили зоны, вооружили зэков, захватили ближайшие воинские части. Отбились, но с потерями. В общем, ночью вылетаю на Москву, а пока тут, есть тема для разговора с военкомом. Есть разведданные. Был язык – пленный офицер армии США.

– Подождите минуту.

В динамике пощёлкало, и через минуту трубку взял военком, представился подполковником и спросил прямо:

– Вы где сейчас?

– Комсомольская, пятьдесят два. Бабушку навестить залетел. Я местный. Ночью дальше.

– Высылаю машину.

По телефону тот явно не хотел общаться. Ничего, поговорим с глазу на глаз. С начала войны уже тринадцать дней прошло. Ох, надеюсь, что из моих кто-то жив. Впрочем, если кто-то выжил, выживут и дальше, а я их найду. Но торопиться, конечно, стоит.

Попрощавшись с бабушкой, племянниками, пообещав ещё навестить после Москвы, я собрался. Камуфляж, карабин в руки, ранец за спину. А что, я в экспедиции, все разрешения и допуски имею. Снаружи уже посигналили, и я в сопровождении мелкоты (им восемь и шесть лет) вышел и прошёл к «уазику». За рулём сидел боец, так что я закинул ранец на заднее сиденье, сам сел спереди и велел везти к командиру. А там, оказывается, всё начальство собралось: и с заводов, и с предприятий, главы района и села. В зале для совещаний не протолкнуться. Поздоровавшись, оружие я сдал на входе, да и ранец оставил. Со многими был знаком, все местные, так что кратко описал, что со мной было на Севере. Без подробностей о том, как летал и давил банды и «цифровых». Капитан-пиндос сообщил главное: информацию о войне и о том, как вообще идут дела. Информация, конечно, восьмидневной давности, но и сейчас актуальна. Они и так немало знали, беженцев на дорогах – тьма, но тут – разведданные, систематизированные.

Как я понял, о немедленной атаке речи не шло. Призовут – будем турок с поляками бить. А пока – безопасность района. Слушая этот ровный гул разговоров, – никто никого не перебивал, просто делились мыслями, строили предположения, – две женщины из начальства больше молчали, я и выступил:

– Отсидеться не выйдет. Поляки, турки, болгары с румынами до вас, пусть и ослабленные, но дойдут. Хотя предложение об усилении мер безопасности поддерживаю. Могу помочь с боевой техникой. Да, сильно устаревшей, с консервации, нужно в порядок привести, но зато на ходу и с боеприпасами.

– Что есть? – рубанул напрямик военком.

– Пять «ЗИЛ-131», забитых под завязку боеприпасами и снарядами, плюс топливозаправщик. Потом «мотолыга» – на броне пушки зенитные, пять боекомплектов. Из брони – три «БМП-1», «БТР-60» и «БРДМ». Весь боезапас к ним – в грузовиках. Ну, и пятьдесят автоматов