Эра скорпиона. Том 2 - Егор Серебрянский

мнению, и мотивировало следующих несчастных родителей поторопиться. Разумеется, Татья понятия не имела о подобном, когда рекомендовала его в рейд, а иначе сама бы ему глотку перерезала. Среди шахтеров все без исключения преступники, но даже самые отвратительные мерзавцы редко бывают детоубийцами. Подобное прощать нельзя, и такому человеку точно не место в будущем элитном отряде.

С Тороком все оказалось проще. Он, как и Руперт, попался на воровстве — обносил дома зажиточных купцов. В его деле нет ни единого обвинения в убийствах или неоправданной жестокости. Не то чтобы мы с Кеем вдруг начали уважать воров, но все познается в сравнении: мы именно в том обществе, где человек, готовый забрать даже самое последнее, выглядит едва ли не благородным рыцарем.

А вот Лодушка не похожа ни на тех, ни на других, для нее должна быть предусмотрена отдельная графа в наших списках. Поразительно, что ей всего тридцать, она выглядит гораздо, гораздо старше. Обезображенное выпивкой лицо не дает разглядеть былую красоту, если таковая когда-либо и была. Ей было восемнадцать, когда на нее положил глаз Крюк, главарь крупнейшей банды в западных землях. Она бесстрашно отказала сорокалетнему и со всех сторон неприятному жениху. Тогда он убил ее родителей и притащил запуганную девушку в свою временную резиденцию.

Кто-то из бывшей банды Аша оказался достаточно разговорчив после ареста, поэтому и собрано столько деталей. Лодушка многократно пыталась сбежать, убить Аша или себя, чем и разозлила его до такой степени, что он запер бедную девушку в своей комнате и месяцами оттуда не выпускал. Снаружи были слышны лишь крики и мольбы, со временем и они прекратились — палач отучил ее даже плакать. Никому не известно, что бедняжка там пережила и как именно он ломал ее характер, но вновь в банде она появилась уже другим человеком, который без единого слова выполнял любые распоряжения. Крюк забрал молодую девчонку, вернул пустую оболочку. Свидетели утверждали, что Лодушка часто бывала не в себе, будто ее мозги улетали куда-то — или она осознанно их отключала. Кажется, одного Аша все и устраивало — любимая женщина рядом, послушная и покорная. И что с того, что иногда выходит из себя и слишком уж много пьет? В их банде трезвенников и добрячков все равно не водилось.

С годами она вовлеклась во все дела банды, словно даже заново загорелась жизнью. А жестокостью иногда удивляла даже Аша — правда, он хохотал и с гордостью называл сумасшедшую верной подругой, хвалясь ею перед корешами. И какой же замечательной напарницей она стала в любых злодеяниях — загляденье! Я не знаю, что именно произошло в ее разуме, но Лодушка как будто сшила себя заново из разорванных лоскутов как попало, чтобы хоть как-то функционировать. Вероятно, она даже начала испытывать к своему мучителю болезненную привязанность

После ареста главной проблемой Лодушки стало то, что большую часть времени она выглядит адекватной. На ее счету достаточно бесчеловечных преступлений для смертной казни, но была вероятность, что суд, тщательно разобрав дело, отправили бы ее не на плаху, а в приют для умалишенных. Ведь она не просто монстр — она человек, из которого больно и долго лепили монстра, поэтому заслуживает хоть небольшого шанса на лечение. Но судьба в лице Гельта распорядилась иначе. Капитан вряд ли вообще взял бы ее в подразделение, но Аш и Имиль наотрез отказались присоединяться к шахтерам без Лодушки — главарь банды испытывал к своей жертве неиссякаемую больную любовь и ни за что не позволил бы ей от себя освободиться.

— Что пялишься? — поинтересовалась Лодушка, вновь пребывая в рассудочном состоянии.

Я произнесла, начав с самого края только что пролетевшей мысли:

— О тленной магии я впервые услышала совсем недавно. Интересно, а что о ней знала ты?

— Будем делиться опытом? — женщина ощерилась в саркастичной усмешке.

Честно она не ответит, допросы бессмысленны. Но чем дольше я об этом думала, тем четче вырисовывалась картина. Зачем она науськивала тупоголового Имиля, если не собиралась его подставить? Ведь ставка была верная: или я проиграла бы Имилю, или он, не в силах меня одолеть, проявил бы свой тлен. Имиль во время появления Лодушки в банде был всего лишь ребенком, поэтому не может отвечать за грехи отца. Вот только ненависти безразличны доводы — он сын и последнее олицетворение Аша.

— Не будем, — я тоже попыталась улыбнуться. — Лучше спрошу о другом — ты так истерила по поводу гибели своего сожителя, но правда ли была расстроена? Или облегчение пришло чуть позже, отчего у тебя даже в голове немного прояснилось? Подожди, неужели ты и это подстроила — ну, чтобы твой Аш попал в рейд с моим братом?

Возможно, я ходила по тонкой грани и провоцировала сумасшедшую. Но ответы на эти вопросы были ключевыми — если и так, если хотя бы в недрах израненной души женщины осталась ярость на тех, кто с ней поступил столь бесчеловечно, то не все потеряно: что-то в ее больной голове правильное осталось, хоть и донельзя искаженное. И я не слишком сильно ее опасалась — стоит ей хоть шевельнуться, я уйду от прямого удара и скроюсь за дверью.

Однако Лодушка не взбеленилась, а ответила так спокойно и размеренно, как самый уравновешенный на свете человек:

— Каким образом я могла вписать Аша в рейд к Кею? Я сильна, но глупо считать меня всесильной.

— А по поводу Имиля? Его-то ты точно подставила.

Лодушка не ответила, а перевела взгляд на окно. И, будто бы продолжая дружескую болтовню, вдруг подняла новую тему:

— Меня-то совсем другие вопросы интересуют. Вы не прикончили меня в шахте — вероятно, Гельт запретил вам меня трогать. У него все хорошие маги на карандаше. Но затем он в приказном порядке отправил меня жить в эту комнату. То ли решил насильно собрать самую жизнеспособную группу, то ли это была вообще не его инициатива.

Я едва не присвистнула. Подозрения об уме Лодушки подтверждались. В ее деле не было упомянуто благосостояние ее родной семьи, но факт в том, что если бы ее судьба не споткнулась о больную страсть Аша, то девушка могла бы многого добиться. Как жаль. Как же нестерпимо жаль!

Но мне пришлось удержать лицо и солгать точно таким же ровным голосом:

— Нам твоя компания менее приятна, чем тебе наша. Но думаю, у Гельта была другая причина. Ты собрала вокруг себя слишком много головорезов. Министерству нужны слаженные отряды,