Моя фиалковая ведьма - Марина Адлер

– Тогда сам прекрати это. Прошу, он убьет человека…

– Ты ему уже ничем не поможешь, Милли, – вмешался я и мгновенно привлек к себе взгляды собравшихся конюхов, жены и Йена. Затем указал подбородком на выход другу, и он послушался. За ним без лишних вопросов последовали слуги, которые не давали моей молодой супруге взять лошадь из стойла.

Взгляд Миллиоры прошелся по мне, и она прикрыла рот рукой, заметив, как сильно перепачкан кровью. Она была в легком красивом платье светло-голубого цвета, которое наспех надела, не заботясь о нижних пышных юбках и корсете. Копна темных волос волнами спадала на плечи. Именно такой я ее встретил тогда в лесу: одичавшей аристократкой, которую мало заботили нормы общества. И в ее глазах снова был страх.

– Что ты с ними сделал?

– Твою мачеху я не трогал, а вот с Эндрюсом разобрался.

– Он жив? – с осторожностью спросила Миллиора, хотя уже понимала, какой ответ ее ждет. По моему виду было ясно, что подонок пострадал слишком сильно, чтобы выжить.

– Беспокоишься о любимом братишке? – с сарказмом полюбопытствовал я, смакуя гамму сменяющихся одна за другой эмоций на ее лице.

– Эрбос, я бы поняла, реши ты его наказать… Но…

– Он намеревался проделать с тобой такие гадости, о которых ты своей наивной и неопытной головой помыслить не смогла бы. Поэтому да, он мертв и заслужил это. Я убивал и за меньшие ошибки, не стоит переживать, – лениво проговорил я, перебивая ее на полуслове. – Такая падаль обязательно нашла бы себе еще не одну беззащитную жертву для извращенных насильственных утех, ты бы хотела этого? Подобные личности никогда не становятся лучше, уж поверь, я много знаю и многое видел. Их можно держать в страхе, и тогда такие мужчины какое-то время прячут свои пороки. Но это временно. Временно, – повторил, делая шаг ей навстречу.

Миллиора побледнела и покачнулась, ее остекленевшие глаза нежно-фиалкового цвета были широко раскрыты от удивления и шока. Я бы обнял ее, попытался успокоить, но был перепачкан в крови ее бывшего опекуна, а потому решил оставить утешения на потом. Затем она молча развернулась, вышла за пределы конюшни и побрела в сторону поместья.

Вскоре вернулись конюхи и взяли на себя заботу о Сириусе, я же направился в особняк, чтобы наконец вымыться и сменить одежду. Войдя в покои, сразу обратил внимание на то, что Миллиоры в них нет. В ванной комнате ее тоже не обнаружил. Тогда я спросил у поспешно готовящих для меня горячую ванную слуг, где моя жена. Они доложили, что их госпожа отправилась в одну из гостевых комнат. Хотелось вернуть ее в ту же секунду. Жена… Мне нравилось так ее называть. Пусть когда-то я пообещал себе никогда не жениться, теперь хотелось немедленно пойти и прижать к себе податливое женское тело. Но для начала стоило привести себя в порядок.

Обведя кровать взглядом, заметил, что белье на ней сменили. В эту же минуту на меня обрушилось чувство вины: не стоило так расстраивать свою жену в первую брачную ночь. Похоже, из-за своего гнева я не подумал о том, что сегодня стоило быть гораздо сдержаннее, необходимо было уделить Миллиоре больше внимания. Наверняка после всего пережитого она запомнит нашу первую близость не с лучшей стороны…

– Кто менял белье на кровати? – обратился я к одной из служанок, желая предупредить о том, что стоит помалкивать о следах, оставленных на простынях.

Сплетни вряд ли вышли бы за пределы особняка – люди слишком боялись меня. Но того, кто стал свидетелем оставленного на белой ткани следа невинности супруги, предупредить все же стоило. Служанка недоуменно замерла, взглянув на ровно заправленную большую кровать, затем на камин, в котором ярко полыхал огонь.

– Утром госпожа велела лишь разжечь огонь, сказала, что ей холодно. Но кровать никто из слуг не трогал, – следующие слова она произнесла гораздо тише, дрожа и пряча взгляд, опустила голову. – Похоже, ваша жена сама сменила белье.

Два и два сложить было несложно. Супруга быстро сообразила, как уничтожить свидетельства ее невинности и обмана одновременно. Огонь надежно и навсегда их поглотил, теперь о ее тайне знал лишь я.

– Хорошо, ступай. – Я отправил женщину, а сам прошел в ванную комнату, где меня ждала горячая вода для купания.

Глава 11. Спокойствие в тебе

Мотылек:

Я открыла двери в первые попавшиеся из многочисленных гостевых покоев, сбросила туфли и прямо в одежде улеглась на кровать, натянув на себя угол покрывала. Возвращаться в спальню Эрбоса не хотелось после его расправы над сводным братом.

– Я связала жизнь с чудовищем… – прошептала себе, словно до сих пор никак не могла поверить в реальность происходящего.

Я долго думала о том, как сильно Эрбос изменил мою жизнь своим вторжением, и о том, как Бриджит, или должно быть, или наверняка сейчас горюет по сыну. Ее стало даже жаль, ведь мачеха действительно его любила. Мои родственники были злыми и подлыми людьми, но такой расплаты за мелкие грешки не пожелаешь и врагу.

Эндрюса, напротив, жаль не становилось, и от этого просыпалась совесть, ругающая за бесчувственность. Я благополучно отогнала ее прочь. Слишком долго меня угнетало злополучное внимание Эндрюса, и сейчас я боязливо, опасаясь собственных чувств, испытала облегчение от его исчезновения из моей жизни. Мысли хаотично путались в голове, пока я не согрелась и мной не завладел сон. Я слишком устала, поэтому пообещала себе позже поразмышлять о своей тяжелой судьбе, как и о возможных способах выбраться из этого брака.

Сквозь сон, отдаленно, я почувствовала, как кто-то подхватил меня на руки. Выныривать из сладкого забытья не хотелось, и я вновь провалилась в него, прижимаясь щекой к теплому большому телу. Сновидения были странными и спутанными, менялись хаотичные картинки слишком быстро. Когда я проснулась, во всем теле ощущалась тяжесть. Решив отбросить покрывало, чтобы подняться, я нащупала на себе лежащую мужскую руку, которая с легкостью обвивала талию, а ее ладонь обхватила одну грудь. Эрбос прижался ко мне всем телом, и от этого стало даже жарко. Потерев глаза, я наконец вспомнила, где уснула, и поняла, что Эрбос перенес меня назад в свою спальню. В нашу спальню, напомнила себе, ведь теперь мне предстоит жить тут с ним.

Я все еще была в платье, что радовало. Решив незаметно выскользнуть из объятий мужа, я аккуратно обхватила его запястье и, приподняв, стала медленно отодвигать тяжелую руку. Эрбос спал крепко, его дыхание было размеренным и глубоким. Но в