Мельница 2 - Михаил Васильевич Шелест

— Ладно! Опускай маску в воду. Просто коснись стеклом воды. И увидишь волшебный мир.

Мы стояли по пояс в воде и мальчишка, чтобы выполнить задание, согнулся над водой.

— Коснись и просто дыши.

У него была специальная удлинённая трубка, чтобы не так часто отплёвываться от попавшей в неё воды. Я сделал её специально для этого случая, нарастив трубкой от гимнастического обруча. Чтобы сразу не отбить охоту. Помню, как сам в детстве долго привыкал к трубке, хотя сам у отца выпросил купить.

— Во! — встал и вытаращил глаза мальчишка.

Он выплюнул трубку.

— Там ракушка на лапках бегает.

— Хм! Это, наверное, рак-отшельник.

— Не-е-е… Ракушка, как рапан. А из неё торчат ноги и усы.

Я погрузил лицо в воду, увидел рака, спешившего спрятаться между мальчишечьих ступней, и поймал его.

— Вот, — сказал я. — Это его домик. Он там живёт и таскает его за собой. Одна клешня у него большая. Ею он закрывает вход, как дверью.

— Мохнатая. Может укусить?

— Он маленький. Если щипнёт ты не почувствуешь. А вот с крабами нужно быть осторожным. Маленький тоже не опасен, а вот большие могут и сильно ущипнуть.

— А тут есть крабы? — расширил глаза мальчишка.

— Конечно, есть. Они там, — я снова показал в сторону скалы. — Научишься в маске плавать много кого под водой увидишь. Там очень интересная жизнь. Только туда надо плыть. Ходить там плохо. На ёжика можно наступить. А у него иголки ломкие. Наколешься, да ещё и в ноге останутся.

— Хочу посмотреть, — с нажимом сказал мальчишка.

— Учись с маской обращаться, — сказал я. — Пери загубник в рот и опускай стекло в воду. И под ноги себе не смотри. Трубка опустится в воду и хлебанёшь воды. Смотри под себя или вперёд.

Мальчишка осторожно опустил лицо в воду. Здесь волнения почти не было. Впереди были рифы, и скала прикрывала от ветра. Да и вообще на море был почти штиль. Я осмотрел песчаный берег, дугой заворачивавший к другому мысу, более массивному. На противоположной сопке находилась турбаза «Лазурный берег», на территории которой у нас в июне проходили военные сборы.

Я смотрел на песчаный берег, на котором мы учились окапываться, на асфальтовую дорогу, по которой маршировали и ходили гусиным шагом и думал, что это происходило в другой жизни. С тех пор так много произошло взрослого, что я ощущал того себя пацаном, не смотря на то, что в юношеском теле жил я, очень взрослый мужик. Однако моя «война», которую я устроил в деревне староверов, сделала меня ещё взрослее. Хотя, куда ещё больше.

Когда я вернулся с рыбалки, я вдруг заметил в зеркале, что у меня изменился взгляд и заострились скулы, а губы поджались и немного растянулись. Уголки губ слегка опустились. Но главное — взгляд.

— Ты так смотришь, словно прицеливаешься, — сказала в первый же день Светлана. — А иногда твой взгляд совсем пропадает. Словно ты задумываешься о чём-то, э-э-э… Вечном.

— Это после охоты, — сказал я улыбаясь. — Пройдёт.

— Жалко было оленей? — спросила Светлана тогда.

— Это не тема для разговора. Ты же не веганка?

Света расширила глаза?

— Что такое веганка?

— Ну… Вегетарианка. Та, кто не ест мясо…

— Ну… Нет… Мясо я люблю, — она потупила взор.

— Тогда о чём разговор? Природа красива, но и яблоко красивое, а мы его едим.

Я на мгновение отвлёкся от мальчишки, и он, таки, воду хлебанул. Опустил, таки, голову, посмотрев под ноги. Ну, как же? Запретили ведь! Значит надо попробовать!

Мальчишка откашливался и выливал воду из трубки.

— Попробовал? — усмехнулся я. — Хлебнул водички?

— Солёная такая! В Ялте не такая солёная вода.

— Там закрытое море. В него стекает много пресных рек. А это, между прочим, Тихий океан, Игорь. Ты сейчас испил океанской водицы.

— И она у вас странно пахнет. Больницей.

— Йодом. Ты знал, что йод давным-давно добывали из морской травы?

— Не-е-ет, — захлопал глазами Игорь. — Это, которым ранки мажут?

— Точно! Что там видел?

— Нет ничего больше. Корме камешков.

— Тогда можешь вперёд потихоньку идти.

И он пошёл. Опустил лицо в воду и пошёл. Смело так. Шаг, второй, третий. Вода дошла до груди. Я покрутил головой.

— Надо вернуться и лечь на воду, где тебе по пояс было. Или даже ещё мельче. Где по дну руками можно ползти.

Игорь снова вернулся ближе к берегу, лёг на воду, оперевшись в дно руками, опустил маску в воду и пополз от берега. И поплыл, раскинув руки в разные стороны. Я всё время находился рядом с ним, понимая, как важен в этом деле первый положительный опыт.

Я надел маску и опустился перед ним в воду. Наши взгляды встретились. Мальчишка показал два больших пальца. Я покивал. Потом я встал на ноги и, взяв его за руку, повлёк за собой на риф. Там тоже было не глубоко. Примерно мне по пояс. Но не мальчишке. Тому, когда он встал и, выплюнув трубку, сказал: «Краб!», было по грудь. Он сразу же снова схватил трубку зубами и погрузил лицо в воду. Ну и попытался дотянуться до краба. И снова хлебанул воды. Выскочил из воды, сдернул маску вместе с трубкой и зашёлся кашлем. Наш контакт снова прервался, и процесс исцеления нужно было снова начинать заново. Не получалось исцелять по частям. Не получалось. Если я не проваливался в пустоту, а контакт прерывался, следующий раз был как первый.

— Стой на месте, — сказал я и, погрузив лицо в маске в воду, попытался разглядеть краба, но не нашёл.

— Там в камнях их много, — сказал я. — Ёжика видел?

— Где? — спросил мальчишка, расширив глаза.

— Вон, — сказал я, опустив руку в воду и указывая направление.

Мальчик снова надел маску, уверенно схватил резинки зубами и, присев, погрузился в воду.

— Ты не выныривай, — сказал я ему. — Он никуда не денется от нас. Посмотри, как он смешно шевелит колючками и ползает на них.

Мальчик кивнул. И снова мне не хватило времени. Он «вынырнул» минут через пять, а мне, как известно, нужно было около десяти. Значит, я не исцелял, а наполнял силой, давно понял