Синтар. Остров-убийца - Мария Александровна Дубинина

всеми этими людьми. Я… – Он отпустил поручень и прижал руку к груди. – Я как будто начинаю дышать после долгого-долгого перерыва. Мне больно внутри, обжигает, понимаешь? И когда я задумываюсь о своих чувствах, то не могу их понять. Откуда это ощущение счастья? И почему оно причиняет мне боль? Разве счастье способно сделать больно?

Он опустил голову и замолчал.

Генри по-прежнему сжимал пальцы на его плече, хотел убрать, но вдруг подумал, что если сделает это, то Сорате станет еще больнее. Генри внушил себе мысль, что только он способен помочь Сорате, спасти его, однако лишь сейчас начал понимать, что это означает просто быть рядом.

– Я думаю, да. Особенно, если ты пытаешься его отторгнуть.

Чайки кричали не переставая, визгливо и громко, будто кто-то истерично плакал, и ветер разносил эти звуки по округе. Генри все же убрал руку и постарался, чтобы голос прозвучал ровно и уверенно:

– Давай оглядимся. Отсюда можно увидеть многое, чего не увидишь с земли.

С этой стороны под обзор попадали только море и тонкая полоска скал. Генри с Соратой пошли по кругу, вглядываясь в меняющийся пейзаж. Вот появились макушки деревьев, среди них едва угадывалась то появляющаяся, то исчезающая тропка, по которой когда-то Генри добрался до дикого пляжа. Сам пляж отсюда виделся плохо, но если сместиться еще немного в сторону, можно рассмотреть песчаную косу за зеленым массивом. Генри ударил себя по лбу.

– Я идиот, – сообщил он и пояснил под вопросительным взглядом Сораты: – В комнате должен быть бинокль. Подожди, я сейчас принесу.

Он вернулся и застал Фишера на том же месте, возле радиоаппаратуры. Доктор поднял голову и посмотрел на Генри поверх очков.

– Что-то нашли?

– Я за биноклем, не обращайте на меня внимания, док. – Он пошарил по столу, заглянул в выдвижной ящик. Бинокль лежал там.

– Нашел. А как ваши успехи?

– Нужной частоты я так и не узнал, но, кажется, радио вполне исправно. Я постараюсь послать сигнал на все частоты, кто-нибудь да откликнется.

Генри кивнул и собирался уже выйти, как его настиг негромкий голос доктора.

– Вы довольно близки с Кимурой-саном. Это очень хорошо, я полагаю, для человека в его состоянии.

– Его состоянии? – Генри остановился и насторожился. – О чем вы, док?

– О, ничего такого, мой дорогой Генри, – Фишер вскинул руки в притворном испуге. – Но ваша забота понятна, ведь Кимура-сама очень ранимый человек, с тонкой, скажем так, душевной организацией, ему нужна твердая опора. Вы понимаете.

Но Генри не понимал.

– Что бы вы там себе не придумали, – он стиснул бинокль в руках, грозя его случайно сломать, – это не так. Вы совсем не знаете Сорату, он гораздо сильнее, чем кажется.

– А насколько хорошо вы его знаете?

Он чувствовал фальшь в словах Генри. Нет, не фальшь, просто неуверенность.

– Я вас не понимаю, – осторожно сказал Генри, боясь продолжать этот странный разговор. Чувствовал себя загоняемым в угол.

– Идите-идите, – Фишер махнул рукой. – Вас же ждут.

Генри вернулся на площадку. Сората стоял, вцепившись в поручни, и глядел вдаль. Интересно, что он видел? Уж явно не просто лес и море.

– Вот, я принес бинокль, – он протянул его Сорате. – Хочешь взглянуть первым?

– Да, – он принял его и поднес к глазам. – Почему так долго? Не мог найти?

– Узнавал, как дела у доктора Фишера, – уклончиво ответил Генри. – Он почти справился. Пошлет сигнал бедствия на все частоты, так он сказал.

– Я ничего в этом не смыслю, – Сората покачал головой. – Будем надеяться, у Фишера все получится. Так у людей появится надежда.

Про себя он не говорил, про Генри, кажется, тоже. Им обоим эта надежда была ни к чему, у них другие заботы.

– Дашь мне поглядеть? – Генри требовательно протянул руку, и Сората передал бинокль ему. Сам он продолжал всматриваться вдаль.

– Интересно, на том островке еще остались призраки? – спросил он. – А на Синтаре? Ты видел хоть одного?

– Тебе правда интересно?

Сората с легкой улыбкой перевел взгляд на него, Генри отметил это краем глаза.

– Конечно. Ты поделился со мной своей тайной, и я хочу, чтобы ты продолжал доверять мне свои секреты.

– Ты маленький эгоист.

– А ты большой эгоист, – Сората уже почти смеялся. – Правда, мы друг друга стоим?

Он забрал бинокль и с любопытством вгляделся в окуляры. Генри рядом облокотился на перила.

– Я видел лишь одного, – наконец сказал он. – Но не успел с ним поговорить, твой драгоценный секретарь помешал. Было бы здесь поменьше людей…

Сората вдруг, издав радостный вопль, ткнул пальцем куда-то вниз:

– Вон она! Лодка. Я нашел ее!

Генри вырвал из его рук бинокль и посмотрел. Сначала видел только мокрые пики скал, пену, собиравшуюся между ними, а потом и катер, застрявший на камнях носом кверху.

– Хорошо! Теперь главное, чтобы ее можно было починить.

Генри в счастливый случай не верил, точно не в таком месте, как Синтар, но Сорате о своих предчувствиях говорить не стал. Ни к чему расстраивать его, может, шанс все же есть. Они вернулись в комнату, рассказали о находке доктору, после чего отправились к месту крушения. Вдвоем, потому что Фишер решил остаться на случай, если на сигнал бедствия ответят сразу же.

– Не рискуйте попусту, – напутствовал он. – Если к воде будет не спуститься, лучше возвращайтесь в особняк и соберите всех мужчин.

– Да, вы правы, Фишер-сан, – быстро согласился Сората и поклонился. – Надеюсь на вас.

– Идите уже, – доктор отвернулся и приготовился ждать.

Путь предстоял непростой. Генри отлично помнил, что тропинка, берущая начало от маяка, шла вдоль обрывистого склона недолго, исчезая на весьма протяженный отрезок, и идти придется сквозь подступающие к берегу заросли.

– Ты уверен, что нам не надо сначала сообщить всем? – на всякий случай еще раз уточнил Генри. Они условились взглянуть на состояние катера заранее, чтобы или принести в дом радостную весть, или…

– Мы просто посмотрим.

– И для этого мы тащим с собой веревку?

– Это ты предложил ее взять, – напомнил Сората и пропустил Генри вперед, шагать рядом стало уже невозможно.

В какой-то момент тропа вильнула, практически вынеся путников на край обрыва, над которым с криками