Синтар. Остров-убийца - Мария Александровна Дубинина

– Мы разберемся вместе, доверься мне, – он взялся за протянутую руку. – Нет ничего, с чем бы мы не смогли справиться вдвоем.

Сората кивнул, и Генри понадеялся, что его маленькая ложь когда-нибудь обязательно станет правдой.

* * *

«Дорогой друг, мне известно, что ныне ты возвращаешься в благословенную Британию из своего путешествия, и письмо это наверняка опередит тебя на этом пути. И все же я надеюсь, что, получив его, ты так же порадуешься за меня, как и во времена нашей молодости.

Дорогой друг, из газет ты, верно, знаешь, что я приобрел остров в Японском море, в стороне от судоходных путей. Возможно, ты удивишься такому странному вложению средств, даже зная меня так, как знаешь только ты, однако не спеши с выводами, ибо здесь я нашел то, что искал столь долго, сколь и безуспешно. Даже бумаге я не могу доверить этой информации, но чувствую, что ни время, ни расстояние не разрушили наших уз и ты как прежде понимаешь и поддерживаешь меня.

Я велел заложить часовню, но тебе ли не знать, за какой областью я вижу будущее империи. Наука, мой друг, наука, что иные в наши суматошные дни называют суеверием. На острове, названном мною Синтар, есть все, необходимое мне для опытов. Вдали от мирской суеты я постигну сущность бытия и овладею той силой, что движет им. Я был рожден изменить ход истории. Не станет болезней и бедности, голода и смерти. Я изменю этот мир к лучшему.

Заложили особняк, место для которого я тщательнейшим образом рассчитал согласно моей теории. После того, как первичные работы будут завершены, я начну исследования. Как только получу первые результаты, немедля пошлю тебе весточку, чтобы ты разделил радость со мной и моей семьей.

Твой старый добрый друг, М.»

(единственное уцелевшее письмо

лорда Малберри своему

университетскому другу)

Притихли травы,

Некому больше слушать

Шелест ковыля.

(Мацуо Басё)

«Я столько раз должен был умереть, что даже перестал страшиться смерти. Есть ли смысл бояться неизбежного? Напротив, я стал желать ее так сильно, что сам стал желанным для тех, кто больше всего хотел жить. Для мертвых»

(Из дневников Кимуры Сораты, май, 2013 г.)

История восьмая,

в которой правда гораздо глубже, чем казалось

После закрытия «Дзюсан» Генри постоянно думал о том, что сделал недостаточно. Строго говоря, он вовсе ничего не сделал, ведь так же, как и Филлис не дождалась спасения, так и Сората, выпустив его, слишком неверную, руку, рухнул в черную пропасть без дна. А Генри… Генри улетел, боясь заглянуть туда следом за ним. Он утешал себя мыслью, что это не только его решение: они пришли к нему оба, они оба хотели забыть, что когда-то знали друг друга. Но возможно ли это? Нет, Генри быстро понял, что это не было ошибкой с самого начала.

После этого он принялся искать. Не важно что, не важно где. Он шел напролом по только ему понятным подсказкам к цели, которую придумал для себя сам. А потом так вышло, что эта выдуманная цель стала настоящей, и ради нее Генри начал жить.

Полгода прошли незаметно, в попытках привыкнуть к спокойному быту, в попытках обмануть себя. Примерно через год они съехались с Кейт, внезапно ставшей той самой опорой, которой ему так недоставало. Отношения их от друзей к любовникам развивались стремительно, для Генри, наверное, даже слишком, не такой он был человек. Вроде только что они ютились в холостяцком жилище Генри и вот уже выбирают новую квартиру, чтобы нравилась обоим. Но, как выяснилось, нравилась она только Генри. Шли дни, семейная жизнь наладилась, из Кейт получилась прекрасная хозяйка, из Генри не получился никто, но ее он устраивал и таким. Это была бы идеальная история, если бы не «Дзюсан». «Дзюсан» никогда и никого не отпускает.

После письма от анонима ничто не могло остановить Генри от искушения, даже умоляющие глаза Кейт. Он хотел и боялся вернуться на Синтар. Примерно тогда же впервые почувствовал себядругим. Много позже, после нескольких дней в полицейском участке по подозрению в причастности к убийству, Макалистер понял, что это не он стал другим, а мир вокруг него в тот момент был другим. С тех пор Генри начал упорно совершенствовать свое новое умение, пока не научился погружаться в мир духов по собственному желанию.

Он отлично помнил леденящий ужас от первого увиденного там призрака. Он возник из плывущего, точно знойное марево, воздуха прямо перед Генри. Его лицо, фигура, даже складки на одежде были до того пугающе реальны, что казались почти осязаемыми. Рядом с ним сам Генри почувствовал себя призраком в куда большей степени. И кровавая рана на виске тоже была до ужаса реальной – прикоснись, и пальцы испачкаются в теплой красной жиже. Генри отшатнулся, и видение тут же исчезло. В мир вернулись краски и четкость, лишь призрачный холод напоминал о случившемся. Это была изнанка мира живых, оборотная сторона, повторяющая его с точностью до наоборот. Генри нашел информацию о чем-то подобном в интернете, на одном форуме это место назвали теневой стороной. И в ней действовали свои законы, не похожие на законы живых – им там вообще не место. Только, попав туда однажды, Генри возвращался, и возвращался, и возвращался до тех пор, пока не стал своим. Это и пугало его, и внушало уверенность в себе. Он сможет спасти Сорату, если понадобится, на этот раз точно сможет.

– О чем задумался?

Генри вздрогнул, не заметив, как успел уйти в себя так глубоко, что вопрос Сораты заставил его встрепенуться.

– Да так, – отмахнулся он. – Почему ты не взял трость?

После странных слов Сораты они оба молчали уже какое-то время, каждый со своей стороны не стремился нарушить повисшей в воздухе неловкости, вот Генри и задумался.

– В лесу с ней было бы неудобно. – Кимура поддел носком белых конверсов жухлую листву. – Слишком мягко.

Лес вокруг был наполнен обычными звуками жизни, чириканьем птиц, шумом ветра, заблудившегося в высоких кронах, где-то за деревьями рокотало неспокойное осеннее море. Ковер палой листвы и иголок пружинил под ногами, сглаживая шорох шагов, и без того тонущий в разноголосье природы. Генри старался подстраиваться под темп своего спутника,