Синтар. Остров-убийца - Мария Александровна Дубинина

слова, ни на попытки встряхнуть его, и это пугало. Вдруг Генри отчетливо понял, что их окружает кокон из вязкой тишины, не нарушаемой ни пением птиц, ни дуновением ветра, ни стрекотом насекомых в траве. Было так тихо, что ток крови в венах, отдающийся стуком в ушах, разлетался по всему лесу. Разве они не шли правильно, вдоль побережья, чтобы обойти остров вокруг? Генри отвернулся, вгляделся в очертания подступающих деревьев, будто бы сужающих кольцо, подбирающихся к чужакам, и понял, что они угодили в ловушку.

– Сората, – он завел руку назад, инстинктивно стремясь защитить своего спутника. – Главное, не отходи далеко от меня.

Перезвон колокольчиков разбил тишину на миллиарды звенящих осколков. Он звучал то тут, то там. Генри резко переводил взгляд, пытаясь вычислить источник, и в глазах зарябило, но звон разлетался по всем сторонам, издевательски звеня будто бы отовсюду одновременно. А потом все стихло.

Сората тяжело дышал за спиной.

Генри ощущал присутствие многих десятков неприкаянных душ – и не видел ни одной из них. Он чувствовал переливчатый звон вспотевшей кожей – но, кажется, в реальности не раздалось ни единого звука. Макалистер буквально не мог сдвинуться с места от сковавшего тело ужаса, парализующего, абсолютно иррационального, потому что Генри не видел опасности, был почти уверен, что ее нет. И все же стоял с отведенной назад рукой, хватающейся за воздух.

Сората хрипло дышал.

Генри повел плечами, освобождаясь от наваждения, обернулся и увидел…

Женщина стояла прямо за Соратой. Ее светлая длиннополая одежда едва касалась земли, но то место, где должны быть ноги, окутывал белесый туман, клубящийся прямо из-под платья. Косматые черные волосы закрывали лицо. Нет. Генри попятился, заметив, что у нее вовсе не было лица. Только кровавое месиво с вытекающим из глазниц черным туманом и неожиданно алые пухлые губы. Призрак обнимала Сорату за плечи, ее когтистые пальцы лежали на его груди, из которой вырывалось неглубокое сиплое дыхание. Сората смотрел прямо перед собой невидящим взглядом, и губы призрака приоткрылись, будто она хотела заговорить.

Но не успела.

Черная тень накрыла их с Кимурой. Генри не понимал, что происходит, и тут из черного кокона вырвался душераздирающий вопль, от него волосы на голове встали дыбом. Сората выскочил из быстро тающего тумана и, оттолкнув Генри с дороги, бросился бежать. Макалистер бросился за ним под непрекращающийся предсмертный крик чудовища, кроссовки цеплялись за корни, ветки хватали за одежду, жуткий вопль подстегивал, толкая в спину. Что бы ни спасло Сорату, оно было во сто крат сильнее и опаснее любого призрака.

Лес становился все непроходимее, белая спина Сораты мелькала где-то впереди, то появляясь из-за деревьев, то снова исчезая. Генри старался не упустить ее из виду, но его будто прокляли. Подошвы отчаянно скользили по гниющей листве, лицо быстро покрылось мелкими саднящими царапинами, и приходилось прикрывать его рукой. В конце концов, он уже совсем перестал понимать, где они находятся, как далеко ушли от берега, и куда идти, чтобы выбраться к дому. Но самое главное, Сората не останавливался.

– Стой! – крикнул Генри, и, кажется, Кимура замедлил бег, а может, просто выбился из сил. Макалистер подпрыгнул, оттолкнулся ногой от старого замшелого пня, и бросился на Сорату. Прыжок оказался успешным, они оба рухнули на землю, покатились, пачкаясь в грязи. Генри мертвой хваткой вцепился в друга, чувствуя, как его волосы попадают в рот, в нос ударил резкий запах влажной земли, гнили и сладковатый аромат мужского парфюма.

Сората дернулся пару раз и затих, вытянувшись по струнке.

– Генри? – он посмотрел на него так, будто увидел впервые. – Что ты делаешь?

Макалистер поднялся и за руку помог Сорате встать. Чувство страха уже не так туманило рассудок. Что-то попыталось повлиять на Кимуру, возможно, даже вселиться, а он, Генри, не успел ничего заметить.

– Ты в порядке? – спросил он и поднял руку, чтобы отряхнуться, как вдруг услышал подозрительный треск под ногами. Переглянулся с Соратой, и тут земля под ними просела, и они полетели вниз вместе с комьями грязи и кусками дерна.

Приземление вышло относительно удачным, Генри упал на что-то мягкое, а сверху на него свалился Сората, слабо вскрикнувший в момент падения. В прорехе над головой виднелся кусочек неба, совсем крохотный, с краев дыры осыпалась земля и слипшиеся прошлогодние листья.

– Если еще не поздно, – простонал Сората, вяло пошевелившись, – то я, кажется, в порядке.

Он наконец смог приподняться, скатился с Генри и растянулся рядом. Макалистер услышал его сдавленное мычание и болезненный вздох. Сам он пока не оценил своего состояния, поэтому не спешил подниматься.

– Генри? – Сората навис над ним и, нервно убрав волосы за ухо, озабоченно спросил: – Ты как? Ты что-то сломал? Где болит?

– Нигде, – солгал Генри, болело абсолютно все. Он сел и потрогал затылок. Так и есть, пальцы почувствовали что-то теплое и липкое. Впрочем, могло быть куда хуже, учитывая высоту, с которой они упали.

– Я не понимаю, – Сората сел рядом на колени, до хруста выпрямив спину, – что произошло с того момента, как ты отвернулся от меня? Как мы оказались тут? И где мы вообще?

Генри огляделся, но было слишком темно.

– Ты увидел что-то, – сказал он. – А потом побежал. Совсем этого не помнишь?

Сората тряхнул головой.

– Не уверен. Все как в тумане. Давай лучше выбираться отсюда?

Яма оказалась не слишком просторной, больше напоминающей колодец с земляными стенами. Генри предположил, что они угодили в старую охотничью ловушку, но на Синтар просто не на кого охотиться, разве что на людей, да и тех тут давно не было. Благодаря небольшому зазору над головой удавалось избежать приступа паники, и все же Генри нервно сжимал и разжимал пальцы, стараясь не выдать волнения. При падении еще и часы повредились – стрелки застыли на двенадцати пополудни, а по стеклу прошла неглубокая трещина, разделившая циферблат надвое.

– Ничего не нашел? – спросил Сората. Он закончил осматривать свою сторону и, похоже, не обнаружил ни единой зацепки. Генри покачал головой.

– Ничего. Сюда бы фонарик.

– Лучше сразу веревка, – заметил Кимура и опустился на колени, все равно спасать перепачканную светлую одежду поздно. – Надо взять за правило выходить из дома хотя бы с одним рюкзаком на двоих, а в него с утра класть фонарь, веревку, аптечку и бенто.

– Ты проголодался?

– Пока нет, но мы же никуда не торопимся.