Синтар. Остров-убийца - Мария Александровна Дубинина

все равно нужно пойти, – настаивала Кейт. Саваки спрятала свое кукольное личико в ладонях и дрожала, эксплуатируя амплуа жертвы. Хибики понял, что его тошнит от всех них. Быстрее бы пришли Кимура с Макалистером.

Он повернул голову в сторону выхода и прислушался. Нет, все тихо, как и полчаса, и час, и два часа назад.

– Я пойду ужинать, – сказал Хибики и поднялся. – А вы можете голодать и дальше.

Под удивленными взглядами, среди которых выделялся один насмешливый – Хасегавы, – он направился к двери, где столкнулся с заходящим в гостиную доктором Фишером.

– Вы не видели Кутанаги? Наш журналист куда-то пропал, – он потеснился, пропуская Курихару, и вдруг раздался стук.

– Это Кимура-сама! – сразу ожила Саваки, и все кинулись в холл. Однако на пороге обнаружился совсем другой человек.

Со смотрителя маяка ручьем стекала вода. Он ввалился в дом, хватая ртом воздух, будто долго бежал и никак не мог отдышаться. Женщины в испуге отпрянули, впрочем, как и большая часть мужчин. Хибики тоже отступил на шаг, неожиданно испытав почти отвращение к несчастному, нуждающемуся в помощи. Был ли Отоя ранен или нет, понять сразу не получилось. Служанки взяли мужчину в оборот и по приказу Масамуне повели на кухню. Смотритель так ничего и не сказал, только открывал и закрывал рот, а вода с него все текла и текла, не заканчиваясь, и оставляла сырые следы на плитке.

– Нужно с ним поговорить, – Саваки бросилась к Масамуне. – Он может вернуть нас в Токио!

Фишер деликатно, за плечи, отвел девушку в сторону, что-то тихо и успокаивающе шепнув.

– Нанами и Аями позаботятся о нем, накормят, а потом мы поговорим с ним. Всему свое время.

Курихара уже не слушал. Он выглянул за дверь и в сгустившихся сумерках увидел две приближающиеся фигуры. Пружина в груди резко распрямилась, напряжение отпустило, и Хибики выдохнул.

– Они возвращаются, – оповестил он, вернувшись в холл.

Кимура вошел первым и без лишних слов сказал.

– Мы нашли смотрителя, – он скорбно поджал губы и закончил. – Боюсь, он мертв.

Оглянись: уже

И меня почти настиг

Осенний сумрак

Мацуо Басё

«Чем чаще повторяют, что ты не в себе, тем больше признаков безумия ты за собой замечаешь. Иногда мне очень хотелось сойти с ума по-настоящему. И я искал в себе безумие. Методично вскрывал старые раны, вытаскивал на свет позабытые кошмары. Все дело в том, что я не могу простить себя за то, что сказал тебе «прощай»

Из дневников Кимуры Сораты, декабрь, 2014 г.

История девятая,

в которой живые оказываются мертвыми, а мертвые – живыми

Теплый воздух дохнул в лицо ароматом риса и жареной рыбы. Кожа тут же покрылась липкими капельками пота. Они с Генри продирались через заросший кустами проход в заборе и собрали всю росу с листьев. Сората не желал ничего сильнее, чем принять горячий душ и переодеться в сухую чистую одежду, но сперва следовало покончить с важными делами.

– Мы нашли смотрителя, – весть была неприятной, но откладывать ее нельзя. Сейчас самое подходящее время, потом Сората может просто не решиться, ведь смерть смотрителя окончательно убивала последнюю надежду на спасение. Все нити оборвались – лодка разбита, Отоя мертв, сотовая и телефонная связь не работает, радиооборудование почти бесполезно. – Боюсь, он мертв.

Первой опомнилась Саваки, следом Масамуне. В холле, казалось, собрались все обитатели дома и теперь гомонили на разные голоса. Один Хибики стоял в стороне и скользил по ним с Генри внимательным взглядом. Сората коротко кивнул ему, но в ответ Курихара только покачал головой.

– Кимура-сама, – Мицуки взволнованно метнулась к нему и протянула стопку сухих полотенец, пахнущих кондиционером и свежим деревом – только что из кладовки. Сората с благодарностью взял одно, второе протянул Генри, но тот отмахнулся.

– Что это значит, мистер Макалистер? – Фишер потер подбородок, и Сората ощутил на себе его липкий пренебрежительный взгляд. Психолог словно намеренно проигнорировал Сорату, показывая, что не считает его слова достаточно вескими. – Отоя вернулся не более пяти минут назад, немногим опередив вас с Кимурой.

Генри растерянно замер. Сората едва не выпустил из рук полотенце. В слова Фишера верилось с трудом – перед глазами все еще отчетливо стояла неприятная картина с окровавленным телом на прошлогодней листве. Его кожа еще была чуть теплой, они опоздали всего ничего. И это точно Отоя, и он точно был мертв.

– Бред, – выплюнул Генри.

– Этого не может быть, – подтвердил Сората. Саваки дернулась, прижимая к груди полотенца, и он осторожно погладил ее по плечу. Было жаль бедняжку, она просто не представляла, какому человеку собиралась стать женой.

– Господин Кимура вернулся, – присутствующие вздрогнули и обернулись на голос Аями, вышедшей прямо из столовой. – Какое счастье, что все в порядке. И с вами, и с Отоя-саном.

– И где он?

– Я оставила его на кухне, с горячим чаем. Он вымок до нитки и продрог весь…

Генри не дослушал и метнулся туда, едва не сбив служанку с ног. Сората последовал за ним. Но ни в столовой, ни на кухне никого не оказалось, лишь мокрые следы с комьями земли на кафельной плитке. Генри бросился к двери в кладовку, потом к той, что вела в сад, но она была закрыта изнутри.

От плиты еще исходил жар горячей пищи, но Сората внезапно ощутил пробирающий до самых костей холод. Особенно страшно было видеть растерянное лицо Генри, казалось, он сам сомневался, можно ли верить своим глазам.

– Ой, – пискнула служанка.

– А смотрителя-то здесь нет, – Руми возникла сзади, скрестив руки под пышной грудью. – Какой конфуз.

Следы, если так можно назвать несколько мокрых пятен, заканчивались возле стола – если кто-то здесь был, он испарился буквально с этого места. Или снял обувь и…

Кухня уже набилась любопытными, они толпились в дверях, осматривали пол, Сората наблюдал за ними краем глаза. Отсутствовали только трое: Кутанаги, Хибики и Нанами.

– У нас массовые галлюцинации. Признавайся, что подливала нам в чай? – Руми надвинулась на Аями. Разумеется, она шутила, явно желая сбавить градус напряжения, но служанка напугалась всерьез.

– Перестаньте пугать бедняжку, Хасегава-сан – вмешался Фишер, отгоняя Руми, как надоедливую муху. – Мы все видели, как вернулся Отоя,