Синтар. Остров-убийца - Мария Александровна Дубинина

– Просто спи, – посоветовал Генри. Он не знал, как лучше отнестись к словам Сораты, поэтому стремился отложить неудобный разговор.

– Скажи, что веришь, – упрямо, как капризный ребенок, потребовал Сората. Глаза его снова закрылись, лишь дрожание ресниц напоминало, что он еще в сознании.

– Верю, конечно, – сказал Генри и потрепал его по волосам. – Но ты не в себе. Отдохни, и мы потом еще раз все обсудим.

Он поднялся и потянулся к выключателю.

– Свет оставь, – пробормотал Сората и глубоко вздохнул. Спустя несколько секунд дыхание его сделалось ровным и безмятежным. Однако свет Генри все же оставил. Просто на всякий случай.

После этого Генри долго сидел в гостиной, глядя в окно, и думал. Сората мог увидеть страшный сон, а может, это была галлюцинация, вызванная лекарством, недаром же у них всегда такой длинный список побочных эффектов. Но почему именно пауки? Никто же не мог знать, что после встречи с Дзёро-гумо вид этих маленьких восьмилапых существ будет вызывать у него такой страх? Следовало решить, откуда начать распутывать этот клубок. И Генри поднялся и пошел в свою комнату.

Кейт сидела перед зеркалом в спальне и расчесывала волосы щеткой. Короткие темные пряди блестели в свете ночника. Девушка увидела отражение Генри и обернулась:

– Где ты был? У Кимуры?

– Да.

– Это он кричал?

Генри нахмурился:

– Ты слышала, но не пошла проверить?

– Туда кинулось сразу трое: ты, Хасегава и Масамуне, – она пожала плечами. – Я дала ему успокоительное, наверное, еще не подействовало.

– А Кутанаги?

Кейт задумалась, поджала губки.

– Это журналист с кривыми зубами? Нет, он же на маяке. На дежурстве. А что?

Генри покачал головой. Он точно видел Кутанаги, его просто не с кем было перепутать, он врезался в него и пошел дальше. На маяке? Далеко же он от него забрался.

– А что это было за лекарство?

Теперь пришел черед Кейт хмуриться.

– Ты думаешь, я отравила твоего друга?

– Просто скажи, что это и какие имеет побочные эффекты.

Девушка отвернулась и продолжила расчесываться.

– Хлордиазепоксид, – наконец ответила она. – Оказывает успокаивающее действие на центральную нервную систему. У Кимуры были все признаки тревоги, страха и эмоционального возбуждения. Я дала ему обычную дневную дозу взрослого человека. Препарат принимается курсом, но и этого пока должно хватить, чтобы снять напряжение. Еще будут вопросы?

– Откуда здесь этот препарат? Это нормально, держать его в аптечке?

– Конечно, нет. Хлордиазепоксид мне дал его помощник и показал предписание семейного врача. Твой друг сидит на сильных успокоительных.

Этого Генри не знал, точно так же, как и о том, что Кимура лежал в психиатрической лечебнице. Это для него, для Генри, случившееся в «Дзюсан» было неприятным, шокирующим открытием, но и только. А для Сораты могло стать настоящим кошмаром.

– А побочные эффекты? – спросил он сухо.

– Сонливость, замедление психических и двигательных реакций, нарушение координации, – принялась она уверенно перечислять. – Спутанность сознания, затрудненное дыхания, головокружение. В общем, ничего выдающегося. При передозировке любого лекарственного препарата будет то же самое. И я не травила Кимуру, так и знай.

Она дала понять, что на этом разговор закончился. Генри вышел из комнаты.

В холле было пусто, а вот на кухне, куда Генри отправился, чтобы навести себе крепкого чая, уже сидел Фишер и меланхолично размешивал кофе. Макалистер прошел мимо, достал из холодильника молоко, поставил чайник на плиту.

– Вы склонны к саморазрушению, мой дорогой, – проронил Фишер и продолжил размешивать кофе. Ложечка звякала о стенки бокала.

– Что вы имеете в виду?

– Ну, вы ведь и сами понимаете, что ваша зацикленность на Кимуре опасна. – ложечка продолжала звенеть о фарфор. – Она разлагает вас обоих изнутри.

Генри замер со вскрытым пакетом молока в руке.

– Я не намерен обсуждать с вами Кимуру, тем более в его отсутствие. – Он справился с собой и продолжил наводить чай. Звяканье уже изрядно действовало на нервы.

– Я и не прошу его обсуждать, – Фишер скосил на Генри глаза, будто нарочно не прекращая своего занятия. – Просто подумайте над моими словами и над тем, что именно держит вас рядом с ним. Точнее, его рядом с вами.

– Почему я должен думать об этом? – Генри начал сердиться и даже не сразу заметил, что ложечка больше не звенит о бокал, а лежит рядышком, на блюдце. – Хотя ерунда. Можете не отвечать. Спокойной ночи.

Он взял кружку и пошел к выходу.

– Он плохо спит ночами. Так было давно или началось только сейчас?

– Давно, правда, я не знал Кимуру до «Дзюсан». – Генри остановился и удивленно приподнял брови. – А почему вы интересуетесь?

– Да так, – Фишер по-стариковски хихикнул. – Профессиональное.

Генри не понравилось, что Фишер заинтересовался Соратой, начал копаться в его прошлом, лезть в их отношения с Генри, которые и так преодолели слишком много препятствий. Нет, Генри не позволит кому-то снова попытаться их рассорить, не тогда, когда они особенно необходимы друг другу.

Он вышел с чаем на улицу, но ветер был слишком сильным и холодным. Макалистер дошел до фонтана и обернулся на дом, мрачной громадой возвышающийся над ним. Свет горел всего в нескольких окнах, одно из них – Генри не помнил, какое именно, – принадлежало Сорате, за соседним кто-то стоял, поправлял шторы. Кажется, Масамуне, впрочем, кто бы это еще мог быть? Генри отпил из кружки, наслаждаясь разливающимся в теле теплом. Холодный осенний ветер остужал кожу, и от контраста температур бросало в дрожь. Кейт, наверное, обрадуется, если он заболеет, – появится объективная причина запереть его в комнате, привязать к батарее или сделать что-то еще, не менее странное. Генри поднес бокал к губам и вдруг увидел еще одну неяркую точку, в стороне от обжитых комнат. Огонек мигнул и погас, как будто свечу задули, но Генри уже понял, где находится это место.

Полуподвальное окошко. Тело мертвого смотрителя.

Попасть в подвал можно было двумя разными путями – из дома и снаружи, через дверь возле входа в бывшее женское общежитие, под мужским, как помнил Генри, располагалась прачечная. Не желая медлить, он поспешил туда и только по пути вспомнил, что дверь наверняка заперта, а ключи вроде бы забирал себе Масамуне. Однако замок был всего лишь наброшен на петли,