Синтар. Остров-убийца - Мария Александровна Дубинина

электрических фонарей у крыльца все казалось неестественным, болезненно-желтым, и туман подбирался к дому, как припадающий к земле зверь. Генри вздохнул, и с губ сорвалось облачко пара – холода наступали слишком быстро, словно время играло с ними в какие-то свои игры. Зябли руки, чуть покалывало щеки от ветра. Синтар будто специально заключили в кольцо непогоды, чтобы поскорее избавиться от незваных гостей. Или приглашенных?

Шагая по дорожке к воротам, Генри неожиданно задался мыслью, почему именно они? Что могло связывать людей, столь друг от друга далеких, кроме случайного стечения обстоятельств? Взять хотя бы Кутанаги. На взгляд Макалистера, с таким характером, точнее, с его отсутствием, карьеры журналиста ему не видать как своих весьма выдающихся ушей. Однако же названное им издание даже Генри было известно.

Отто Фишер. Немец, врачующий психику одной из самых странных национальностей в мире. На Синтар могли прислать кого угодно, а прислали иностранца, склонного к провокациям. То, что он всеми силами пытался посеять в доме конфликты, Генри уже понял, не понимал только, с какой целью.

Хасегава Руми. Генри все никак не мог привыкнуть, что эта эффектная девушка, два года назад за бутылкой краденого вина изливавшая на него свое женское невезение, вышла замуж за какого-то богача. А внешне, кроме дорогущих шмоток, ничего и не изменилось. Что ее привело на остров?

Генри добрался до ворот и проскользнул через калитку охранника, оставленную незапертой специально для дежурств у радиостанции. Отсюда дорога шла вниз, к подножию холма, и туман с радостью взялся вылизывать кроссовки, постепенно поднимаясь выше и оседая промозглой влагой на кожу, одежду и волосы. Видимость резко ухудшилась, однако свет маяка указывал верное направление. Легкий плеск волн едва угадывался, пожираемый расстоянием и серой мутной пеленой. Макалистер вдруг почувствовал себя старинным парусником, заблудившимся в море у опасных берегов. Под ноги попадались мелкие острые камешки, и приходилось идти медленнее, чем хотелось бы. Иногда ветер, вдруг усилившись, разрывал туман в клочья, и становилась видна и дорога, и причал вдалеке, и красная, потемневшая от влаги крыша домика смотрителя. Генри почти сбежал вниз, стремясь опередить подбирающиеся к нему сырые щупальца. Луч прожектора как раз скользил по побережью и накрыл Генри, безжалостно слепя привыкшие к темноте глаза. Он прикрылся рукой, и луч лениво пополз дальше, выхватывая из мрака жухлую траву вдоль дороги и холодную взвесь в воздухе, еще не ставшую полноценным дождем.

Верхнее окошко башни светилось желтым. Кусты давно отцветших роз клонились к порогу, и Генри осторожно переступил через них и толкнул дверь. В первую секунду показалось, что в проеме кто-то стоит, но это лишь иллюзия, контраст света и тени. Генри вошел и затворил за собой дверь. Звуки стихли, отрезанные почти двухметровыми каменными стенами основания башни. Внутри было достаточно светло, уютно гудел генератор.

– Что ты пытаешься мне сказать? – спросил Макалистер, ощущая потустороннее присутствие рядом с собой. Мертвый смотритель во второй раз попытался войти с ним в контакт, но снова безуспешно, словно ему не позволяли этого сделать. Спустя пару минут Макалистер, так ничего и не дождавшись, зашагал по винтовой лестнице, придерживаясь за металлические поручни. Мимо проплывали световые окошки, в которых клубилась ночная тьма. Ступени чуть поскрипывали под ботинками, и этот звук разносился по всему маяку, снизу доверху.

В маячной комнате было тепло и пахло едой. Кутанаги сидел за столом и бодро поедал лапшу. Быстро-быстро мелькали палочки. При виде посетителя Кутанаги едва не подавился.

– Мак… Макалистер-сан!

Недоеденная лапша шмякнулась обратно в коробочку для бенто.

– Откуда еда? – сразу спросил Генри, и Тору робко махнул рукой в сторону двери на смотровую площадку. Та была прикрыта неплотно, и из щели тянуло вечерним холодом.

На площадке возле перил ограждения стоял Кимура и смотрел вдаль.

– Сората?

При звуке своего имени он вздрогнул и нарочито медленно, даже пугливо, повернулся.

– Генри?

– Что ты тут делаешь? Ты должен быть в постели.

– Потому что я больной? – невесело пошутил Сората и уперся спиной в перила. – Я не могу спать. Не хочу. А Кутанаги здесь совсем один, я принес ему ужин.

Генри обернулся, потом снова посмотрел на Сорату.

– Я видел Кутанаги в доме за несколько минут до того, как ты начал кричать, – признался Генри. – И пришел проверить, на месте ли он.

– Ты уверен? – Сората недоуменно нахмурился.

– Уверен. Его не с кем перепутать. – Генри подошел ближе и встал рядом, заглядывая в лицо сверху вниз. – Он не заходил к тебе?

– Он не покидал маяка с обеда. Так он говорит, и так должно было быть.

Генри покачал головой. Свежий морской ветер холодил щеки, проникал под воротник, хватал колючими пальцами за шею.

– Я его видел, – повторил он уверенно.

– Я тебе верю. Всему, что ты говоришь. – Сората печально улыбнулся и отвернулся от Генри. – Ничего не видно, – сказал он тихо, ежась от холода. – Небо ясное, а моря не видно, все в тумане. Как будто его и не существует.

– Ты замерзнешь. Давай внутрь.

Генри пропустил его мимо себя и прикрыл дверь наружу. Кутанаги спокойно доедал лапшу.

– Кимура-сан, Макалистер-сан, спасибо, что проведали меня, – он по очереди поклонился, сложив перед собой ладони, и заискивающе спросил: – Когда я могу вернуться в дом?

– Хибики сменит вас сразу после полуночи, Кутанаги-сан, – с любезной улыбкой ответил Сората. – Спасибо за ваше участие.

Они снова раскланялись друг другу, и Генри вышел первым, первым же и спустился вниз и покинул башню.

Туман подступал к самому ее подножию. Густой, как вата, он холодил впитавшую тепло кожу. Скрип открывшейся и закрывшейся двери потонул в молочно-белых клубах.

– Он не лжет.

Сората спустился со ступенек и зябко передернул плечами. До полуночи оставалось еще сорок минут, приближался колдовской час, время призраков.

– Мне тоже так кажется, – после паузы ответил Генри. – Но и я не ошибся. Не знаю, что все это значит.

– Ты устал. Нужно было лечь в постель.

Генри выдохнул, и с губ сорвалось облачко пара. Стыли руки.

– Этот остров проклят, – сказал он.

– Генри! – Сората подошел ближе и укоризненно покачал головой. – Ты снова горячишься. Это просто клочок земли, он не может быть проклят. Прокляты могут быть только люди, лишь они этого заслуживают.

Генри не мог с ним согласиться.

– Зло имеет свойство разрастаться.