Девятиэтажка - Клим Ветров

Дронов же, напротив, досадливо морщился, глядя на догорающую в степи полосу огня.

— Не попал. Надо было натяжение на пол-оборота меньше брать.

— Вот и хорошо, что не попал, — отмахнулся Максимов. — Жертв нет — и ладно. Может, ещё договориться с ними удастся. А ракету твою — делай как можно больше! Хорошая штука!

Офицеры и все, кто был на крыше, одобрительно загудели. Колян хлопнул Дронова по плечу, Лёха восхищённо крутил головой, переводя взгляд с догорающей травы на камнемёт. Даже Магомед, обычно сдержанный, улыбался.

Сергей знал, что Дронов и ещё несколько человек посмышлёнее ломали головы над тем, как получить действенное оружие. Все понимали: если, а точнее, когда к ним придёт настоящая армия, камнемётами не отделаешься, а к огнестрелу просто не хватит патронов. Поэтому искали альтернативы. Зажигательная ракета — это раз. А ещё Сергей знал, что они делают какой-то странный лук огромных размеров. Пока он стоял внизу, но вроде его тоже собирались поднять на крышу. Стрела для такого лука наверняка получится размером с хорошее бревно, и что будет, если такое воткнётся в борт драккара, Сергей представлял смутно, но догадывался, что ничего хорошего.

Дронов тем временем развёл руками.

— Я бы рад, товарищ генерал. Да только для смеси этой ингредиентов не так много. Штук десять, может, пятнадцать сделаем из имеющегося. И всё.

Колян, который стоял рядом и вертел в руках незажжённую сигарету, вдруг спросил:

— А если маслом начинять? Местным, оливковым? Его у нас теперь полно.

Дронов задумался на секунду, потом покачал головой.

— Можно. Но эффект будет куда хуже. Масло горит, да, но не взрывается. Просто лужа огня.

Генерал снова затянулся трубкой, выпустил дым.

— Ладно. Делай из того, что есть. И с маслом тоже делай, огонь он и в Африке огонь.

Сергей понимал, что спасением был бы порох. Но это уже обсуждалось и не раз. Да, первые шаги сделали — селитряные ямы заложили неделю назад, он даже сам в этом участвовал, но в то что что-то получится, верилось с трудом. Пока он видел лишь вонючие кучи, над которыми вились мухи, и слабо представлял, как из этого сделать порох. Но выбора не было. Если через год эти кучи дадут первую селитру — значит, через год у них будет порох. А если нет — придётся полагаться на камнемёты, зажигалки и собственные руки.

Степняки вернулись к ночи. Сергей с Коляном как раз дежурили на крыше — луна ещё не взошла, море было чёрным, и только звёзды давали немного света. Колян первым заметил движение: в ПНВ, на фоне сереющей степи, появились тёмные фигуры — сначала одна, потом ещё, потом целая цепочка. Всадники. Они двигались медленно, осторожно, явно стараясь не шуметь, и направлялись не к девятиэтажке, а правее — туда, где на лугу темнели палатки рыбаков.

— Серый, глянь, — Колян тронул его за плечо и передал ПНВ.

Сергей прильнул к окуляру. Всадники спешились, оставили лошадей в отдалении и пошли пешком — с десяток, не больше. До палаток им оставалось метров двести. До самой девятиэтажки — около четырёхсот.

— В горн дуть? — спросил Колян.

— Не надо. Тихо доложим.

Он взял рацию, нажал тангенту.

— База, я крыша. У нас гости.

Максимов не спал — видимо, тоже ждал чего-то подобного. Через пять минут он уже поднимался по лестнице. Следом за ним — Дронов и Горохов.

Генерал прильнул к прицелу карабина, Сергей смотрел во второй. Степняки приближались — медленно, пригибаясь, явно намереваясь напасть на спящий лагерь. Максимов опустил карабин.

— Заряжай камнемёты ракетами, — приказал он негромко.

Дронов уже стоял у орудий.

— Сколько?

— Попасть сможешь? — вместо ответа спросил генерал.

Дронов кивнул. Днём они уже швыряли пустые болванки, пристреливаясь, в том числе и по тому месту, куда сейчас шли степняки.

— Тогда лупи по ним, — Максимов передал Дронову карабин с ПНВ. — Устрой им огненный ад. Но так, чтобы часть успела уйти. Пусть своим расскажут.

Камнемёты заскрипели воротами. Помощники Дронова уложили в ковши длинные трубы с крылышками, поднесли факелы к запалам. Степняки уже подкрались метров на сто к палаткам, когда Дронов скомандовал: «Пли!»

Первая ракета с воем ушла в темноту. Сергей отдал карабин генералу и смотрел так, невооружённым глазом. Ночную степь прочертил огненный след — низкий, воющий, быстро несущийся к цели. Вспышка. Ослепительно-белая, на мгновение высветившая фигурки людей, палатки, луг, реку. А потом — взрыв и в стороны плеснуло пламя. Магний горел с нестерпимой яркостью, разбрасывая капли горящей смеси. Кто-то из людей на крыше крикнул: «Попадание!»

— Пли! — тут же рявкнул Дронов.

Ещё две ракеты ушли в ночь почти одновременно. Они врезались почти туда же, где уже полыхало, и степь на самом деле превратилась в ад. Пламя взметнулось выше человеческого роста, сухая трава занялась мгновенно, и в этом огне метались тени. Кони ржали, люди кричали — дико, истошно, на чужом гортанном языке. Горящие фигуры разбегались в разные стороны, спотыкались, катались по земле, пытаясь сбить огонь, но мазутно-магниевая смесь прилипала к одежде и коже, и сбить её было невозможно.

Сергей смотрел без бинокля. Ночь превратилась в день — оранжевый, колеблющийся, полный дыма и воя. Палатки рыбаков, к счастью, стояли чуть поодаль и не пострадали, но проснулись, конечно, все. Оттуда уже слышались крики, женский плач, кто-то выскочил наружу и теперь стоял, оцепенев, глядя на огненную стену.

Ночью вниз не пошли — опасно, да и незачем. Догоревшие ракеты ещё дымились, и в темноте можно было напороться на раненого степняка, который с перепугу решит дорого продать свою жизнь. Решили ждать рассвета.

Когда небо на востоке посерело, Сергей натянул кольчугу, повесил меч, сунул пистолет за пояс. Колян, зевая, накинул свою кожаную безрукавку, взял карабин. С ними пошли Вадим, Артём и Горохов — на всякий случай. Генерал с крыши напутствовал коротко: «Осмотритесь, и рыбаков успокойте, а то сбегут еще со страху».

Рыбаки не спали. Все до единого собрались возле большой армейской палатки, сидели прямо на песке, прижавшись друг к другу. Божен стоял у входа, сжимая посох, и, увидев Сергея, молча поклонился. Сергей кивнул в ответ и прошёл мимо.

До места, куда упали ракеты, добрались быстро. Первое, что бросилось в глаза — мухи. Они уже слетелись, гудели, вились над обгоревшими телами, ползали по спекшейся земле.

Сергей насчитал восемь трупов, потом заметил ещё двоих подальше — этих