Девятиэтажка - Клим Ветров

Сергей выслушал, не перебивая. Потом обвёл взглядом кучку переселенцев — тридцать человек, не больше, — и сказал:

— Выбирайте место где удобнее, располагайтесь. Чем сможем, поможем.

Божен, не раздумывая, махнул посохом в сторону, противоположную базару, — туда, где за полосой песка начинался ровный луг. Подальше от торговых рядов, поближе к воде, видимо чтобы лодки на ночь вытаскивать.

— Там, — сказал старик.

— Добро.

Божен поклонился ещё раз и повернулся к своим. Зычным, неожиданно крепким для его возраста голосом он крикнул что-то непонятное, и маленький караван двинулся вдоль кромки воды.

Дождавшись когда гости отойдут подальше, Сергей с коллективом поднялся наверх, нашёл генерала на его обычном месте — у обрыва.

Доложил коротко, Максимов кивнул, достал трубку.

— Добро. Дальше беженцами займутся Кузнецов и Семён Ильич. А ты со своими будь готов — должны подойти те, что по берегу пошли. Всё, иди пока.

Сергей, не ища лишней работы, спорить не стал, и не задерживаясь, поднялся к себе. Колян увязался следом, правда сначала заскочил в свою квартиру, скинул доспехи и уже через пять минут торчал на сергеевом балконе. Анны не было — ушла помогать с беженцами.

Сергею, в отличии от Коляна, с доспехами пришлось провозится дольше, и только закончив, он присоединился к наблюдающему за гостями другу.

Ничего необычного там не было. Мужики бродили по лугу, разглядывая землю. Женщины копались в узлах, дети носились между взрослыми. Божен сидел на каком-то пне.

Сергей вытащил пачку LM, выбил из неё сигарету, закурил, выпустил дым.

— Знаешь, о чём я жалею?

— О чем?

— Что не спросил у грека про табак. Может, есть у них что-то похожее? Сигареты скоро закончатся, а без них — сам понимаешь.

Колян хитро улыбнулся, оглянулся, будто проверяя, не подслушивает ли кто, и сказал вполголоса:

— Серый, по секрету. Две недели назад я раздобыл у мужика из второго подъезда три семечки табаку.

— И что?

— Посадил в горшки на балконе, и они уже взошли!

Сергей уставился на него.

— Взошли?

— Ага. Три кустика. Маленькие, но крепкие.

— И когда курить можно будет?

Колян пожал плечами.

— Не знаю. Я в этом не разбираюсь.

Сергей затянулся, глядя на дым.

— Три кустика — это не плантация. Но если размножить…

Колян снова расплылся в улыбке.

— А то. Будет свой табак. Через месячишко, думаю, можно будет потихоньку стричь и сушить…

Технологию выращивания табака Сергей не знал, не интересовался никогда. Но видимо слышал что-то краем уха, и в слова Коляна про месячишко, не верил. Но в любом случае, само наличие этого растения заставляло смотреть на жизнь с оптимизмом.

Тем временем от подножия склона к лугу, где осели беженцы, двинулась группа мужиков из гражданских. Все они были одеты под местных — насколько это вообще было возможно для людей двадцать первого века. Кто в старом свитере, кто в холщовой рубахе, которую наспех сшили из греческой ткани, кто в камуфляжных штанах, но поверх — кожаная безрукавка или плащ.

Что именно тащили мужики, Сергей с балкона не разглядел — далековато, да и угол обзора закрывали кусты. Но предполагал что палатки.

И точно. Мужики, добравшись до луга, тут же принялись за дело. Трое разбирали большую армейскую, возились с дугами и колышками, остальные натягивали тенты поменьше. Палатки были яркие, с цветными полосами, и фоне зелёного луга смотрелись весьма вызывающе.

Местные отошли подальше и наблюдали издалека. Божен стоял впереди, опершись на посох, и молча следил за каждым движением. Женщины прижимали к себе детей, старухи крестились, мужики переглядывались, но никто не решался приблизиться. Даже когда палатки были поставлены, а их строители, отряхнувшись, ушли обратно к девятиэтажке, беженцы не двинулись с места. Просто стояли и смотрели на свои новые жилища, будто ожидая подвоха.

Для человека современного выглядело такое поведение странно, но учитывая дремучесть местного населения, ничего удивительного в этом не было.

Сергей и Колян поначалу наблюдали с интересом, ждали когда начнется заселение, но не дождавшись никаких подвижек, переместились на кухню. Сергей поставил на свою жестяную печурку чайник с водой. Налил немного, развёл огонь из собранных загодя из щепок и веток, и дождавшись когда закипит, разлил кипяток по двум кружкам. В каждую опустил по чайному пакетику — они были уже «женены» не раз и не два, но всё ещё отдавали цвет. Сергей прополоскал их в кипятке, покрутил нитки. Сахар у него был, но он его берёг на черный день, поэтому пили так, пустую заварку.

— Хреновый чай, — сказал Колян, отхлебнув.

— Хреновый, — согласился Сергей.

Колян покосился на балкон.

— Как думаешь, зайдут они в палатки-то до темноты?

— Зайдут. Куда денутся? Холодно ночью.

* * *

Трепались и гоняли чаи до прихода Анны. Колян, завидев её в дверях, как-то сразу засобирался — допил остатки, буркнул «ну, я пойду» и выскользнул в коридор. Сергей давно заметил: Колян её побаивался. Не то чтобы Анна была строгой — просто слишком умной, слишком правильной, слишком не его поля ягодой. При ней Колян терялся, начинал мямлить и старался слинять при первой возможности.

Анна вошла, поставила на стол свёрток с едой из общего котла — жареная рыба, кусок хлеба, какая-то зелень. Потом с торжествующим видом достала из сумки пластиковую бутылку. В бутылке плескалось что-то тёмное, густое, почти чёрное на просвет.

— Это что? — спросил Сергей, беря бутылку в руки.

— Греческое вино, — гордо ответила Анна. — На пробу взяла. Кузнецов выделил одну амфору для дегустации, я отлила.

— Полтора литра, — Сергей взвесил бутылку в руке. — Это не на пробу. Это набухаться можно.

— Ты что! — возмутилась Анна. — Мы по глоточку попробуем, остальное уберём. Это же почти артефакт. Вино десятого века. Ты понимаешь, какая это ценность?

— Ты чего Ань? Тут это просто вино, его может в прошлом году сделали, какая у него ценность? — сказал Сергей и свинтил пробку, понюхал и тут же скривился.

— Хотя пахнет оно действительно как артефакт….

Анна достала из шкафчика две чистые кружки, и он плеснул в каждую на два пальца. Вино было крайне густым, оно лениво перетекло, оставляя на стенках маслянистые следы.

— Его разводить надо, так не пьют. — сказала Анна.

— Не, мы так выпьем, не разведенное. Зачем продукт портить? Не спирт же? — возразил Сергей, и отхлебнув, скривился.

— На компот