Лекарь слепого генерала - Елена Смертная

хотелось сказать пару ласковых этому самоуверенному кровопускателю. Однако все мои аргументы сводились к знаниям, которые я получила из современного мира и о которых приходится молчать.

— Хорошо. Но тогда зонд буду ставить я. А вы — помогать и контролировать процесс.

— Что?! — кажется, восклицал не доктор, а его задетое эго. — Вы? Почему это? Здесь я врач.

— Да, но я изучила вопрос куда подробнее. И сама собирала зонд сегодня ночью, пока вы составляли бумаги, чтобы снять с себя ответственность.

Мне не хотелось ругаться. Последнее, что сейчас нужно — злить человека, от которого отчасти зависит жизнь Лео. Но я просто вымоталась. Устала. Нервы сдавали настолько, что в висках стоял вечный стук, будто я сама скоро могу лечь рядом с генералом.

— Тогда мне нужна будет ещё одна ваша подпись, — фыркнул мужчина. Мне кажется, он был только рад такому предложению. Слишком большая ответственность, которую в случае чего можно скинуть на сумасбродную женушку, погубившую мужа. А возмущался скорее для вида.

— Да пожалуйста.

Я расписалась на одной бумажке. Затем на второй. От моей уверенности и ситуации в растерянности был даже Дерби. Вечно спорящий ворчун превратился в потерянного и печального старика, который не знал, чем может помочь, и это съедало его изнутри. Только ходил рядом призраком и ловил любое моё слово и пожелание, лишь бы что-то принести и подать. Я его хорошо понимала. Мы тут все на пределе. В том числе Лео. Ещё один день без еды он может просто не выдержать.

У меня не было права на ошибку.

Я взяла зонд, который был завернут в льняное полотенце. Развернула. Длинный, желтоватый, с закругленным концом. Увы, он был упругим, даже пружинил. Боже, вот бы у нас был самый простой медицинский силикон…

— Из чего в итоге делали? — спросил доктор, чуть нагнувшись и осматривая трубку.

— Как и говорила — основа из китового уса, купили в магазине одежды. Правда там они используются для корсетов, но добротный и достаточно длинный нашёлся. Остальное — кожа крупного угря. Выскоблила от жира, выварила в зале, чтобы шкура стала мягкой. Натянула на ус, пока влажная, и сшила тонким швом.

Я говорила это без малейшей надежды, что врач запомнит и будет развивать метод в своей практике. Просто отчеканивала вслух, чтобы самой себе доказать: всё отлично, ты ничего не забыла. Вернее… «всё отлично» для времени, в котором мы застряли. Здесь ничего лучше точно не сделать.

— Шёлковые? — спросил доктор, осматривая нити, точно принимает у меня экзамен.

— Да. Не размокнет и не будет цеплять ткани.

Я перевернула зонд и показала конец. Тупой, круглый и гладкий. Идеально вычищала, чтобы не было ни малейшей выемки, которая как-то не так заденет стенку желудка.

— Это для еды. Прожгла раскаленной иглой, а потом оплавила края.

Доктор больше никак не комментировал. Видимо, очевидные вопросы закончились. Тогда я продолжила сама, подходя к кровати Лео:

— Длина — шестьдесят сантиметров, но есть отметка на сорока пяти. Этого должно хватить от губ до желудка, — я отложила зонд на идеально чистый поднос на тумбу у кровати. — Дерби, дайте, пожалуйста, отвар.

— Отвар? — недоумевающе спросил доктор. — Он ведь не может глотать.

— Да, в этом вся проблема. Если бы глотательный рефлекс сохранился, он бы даже не приходя в сознание мог нам помочь. Глоток — и зонд уже в пищеводе, нет риска попасть в трахею, которая совсем рядом. Поэтому я нашла кое-что из здешних трав, которые могут помочь спровоцировать хотя бы секундный рефлекс.

— Здешних? Говорите так, словно сами живете где-то ещё.

Мужчина усмехнулся, а я замерла на мгновение. Поняла, что голова уже совсем не работает. Начинаю нести опасную чушь.

Слуга передал горшочек, я открыла его, и комнату моментально наполнил яркий аромат.

— Господи, что это? — спросил доктор, закрывая воротом нос.

— Корень духотрава. Как раз его аромат, — вернее было сказать «вонь», — может заставить рецепторы заработать хотя бы ненадолго. Но нам нельзя медлить. Как смажу — сразу начинаем. Положите его на левый бок.

— Зачем на бок? Если будет лежать на спине, легче фиксировать.

Раздражение внутри меня всё закипало. Надоело объяснять и спорить. Вдохнула, выдохнула.

— Так сложнее подавиться слюной.

— Но он может задохнуться, если язык западет.

— Поэтому положите под щеку валик, чтобы голова была чуть запрокинута. Так и слюна будет течь наружу.

Мои аргументы оказались достаточно убедительными. Мужчины перевернули Лео в нужное положение и зафиксировали. Я набрала отвара на пальцы, легко открыла рот генерала и смазала всё от языка до глотки.

Пришло время для самого сложного.

Взяла зонд. Поняла, что рука предательски дрожит. А времени мало.

— Вы в порядке? — строго спросил доктор. — Давайте я…

— Нет, секунду.

Вдох, выдох. А рука задрожала лишь сильнее.

Я продумала всё до мелочей, прокрутила этот момент в голове сотни раз, чтобы сделать правильно, и не учла одного — свои нервы и собственную слабость.

Боже, Вика, соберись. Без тебя Лео попросту умрёт…

Вдруг взгляд невольно зацепился за маленькую деталь. Я словно ощутила, что за мной наблюдают. И это не Дерби с доктором.

Дверь в спальню оказалась чуть приоткрыта. И внутрь испуганно заглядывал одним лишь глазом Престон.

Бедный мой мальчик. Я почти не видела его за эти дни. Так сосредоточилась на состоянии генерала, что оставила все объяснения на Бекку. А в одном этом его маленьком тихом взгляде было столько искреннего страха и переживания за отца, что меня словно окатили холодной водой.

— Мастер, вам нельзя здесь быть, — послышался взволнованный голос Роуз, и мальчика быстро увели. Но осознание, что я никак не могу подвести его, дало мне ментальную пощечину. Престон надеется на меня и верит, что мы сможем спасти его отца. Значит, по-другому и быть не может.

— Я начинаю, — твёрдо произнесла и уверенной рукой принялась вводить трубку…

Глава 40. Борьба за жизнь

Конец зонда был смочен маслом для лучшего скольжения. Я стояла у изголовья и медленно вводила трубку. Дерби держал тело Леогарда, а доктор фиксировал голову. Напряжение пропитало воздух, от волнения было тяжелее дышать.

— Смотрите на горло, — строго попросила я. — Как только увидите, что оно напрягается — скажите.

Ввела зонд на корень языка и замерла. Ничего. Слышно только тяжелое дыхание генерала.

— Вы чего? — непонимающе спросил доктор.

— Надеюсь на глоток. Самое сложное — войти в пищевод, а не в трахею. Но если он поможет, надгортанник рефлекторно закроет её, как в момент прохождения еды.

— А если нет?

Сколько ненужных вопросов.

— Тогда буду вводить сама. Дерби, ещё