Лекарь слепого генерала - Елена Смертная

на пару мгновений. Отступила от матери и невольно обвела их взглядом. Вот оно что. Они приехали так, словно уже спешили на похороны. Я никого не винила, мало ли какие новости успели дойти, всё-таки ранее состояние генерала и правда было ужасным. Но после нашей успешной «операции» я откинула мысль о печальном исходе.

— Лео стабилен. Я уверена, он выкарабкается.

Родители напряженно переглянулись, а затем их лица всё же окрасила радость. Герда выдохнула, приложила ладонь к груди и потерла ту.

— Ох, ну, слава богу. А то мы боялись не успеть даже проститься.

— Дочь, ты выглядишь измученно, — прозорливо заметил Матис.

— Да, я очень устала. Последние дни были тяжелыми. Я старалась не оставлять Леогарда одного. Но кризис миновал.

— Отлично, теперь мы сможем тебе помочь, да, дорогой? Не зря ведь мы приехали.

В голове моментально родился ответ: «что-то сомневаюсь». Но я не стала возражать. Это для меня они чужие люди, которых я совсем не знаю. А сами Вельсы могут попросту волноваться за дочь, которой грозила судьба овдоветь столь рано. Хотя что-то мне подсказывает, что они должны догадываться об истинных чувствах, которые Эва питала к мужу.

— Бекка покажет вам спальню и поможет освоиться, — произнесла я, как только услышала шаги служанки сверху на лестнице. С этими словами я уже собиралась пойти искать Престона, но Герда с непонимающим видом остановила меня:

— Милая, а как же ты?

Показалось, что она даже возмущена. Хотя, может, я выдумываю? Мой разум слишком затуманен усталостью.

— Что я?

— Не хочешь помочь нам, поговорить, рассказать всё? Мы ведь так давно не виделись.

Я вздохнула. Помогать приехали, да? Ведь только что услышали, как я устала. А всё равно ждут, что дочь будет виться рядом. Внутри появилось невольное ощущение, что эта пара внутри столь же претенциозная, как и снаружи. По крайней мере, эмпатии матери семейства не хватало.

— Простите, но сейчас не время. Я рада, что вы приехали. Но мне нужно поговорить с Престоном, а после отдохнуть. Увидимся позже.

Вскоре я постучала и вошла в библиотеку. Надеялась застать Престона там, но увы. В ответ на звук моих шагов с кресла поднялся лишь Ферч, который ранее дремал здесь. Видимо, уснул за книгой.

— Ну как он? — первое, что спросил Артур, когда заметил меня.

— А что ты хочешь услышать? — устало произнесла я, словно вымещая на мужчину привкус недовольства, который остался после приезда родителей.

— Не делай из меня монстра, пожалуйста.

Ферч ответил с такой возмущенной, хоть и тихой обидой, что мне стало стыдно за свой выпад. Я отвела взгляд и кивнула.

— Стабилен. Кризис миновал.

— Ему повезло, что ты была рядом, — Артур говорил это напряженно, не глядя на меня. — Новая ты. Которой не всё равно.

— Любой жене будет не всё равно, если её муж окажется на пороге смерти…

Ферч болезненно усмехнулся. Он хотел сказать ещё что-то, но у меня попросту не было сил на очередной виток споров.

— Как Престон?

Как раз в этот момент я заметила, что на полочке, которую освободили под модели кораблей, прибавилось «экспонатов». Подошла ближе, чтобы всё расспортерть. За три дня мужчины успели собраться и покрасить сразу пять штук.

— Я старался отвлекать его, как мог, — Артур подошёл и встал у полки рядом со мной. — Учиться у него не получалось, поэтому мы работали руками. Он… очень волнуется. Старался не показывать эмоций, но в один из раз не сдержался и расплакался. Сказал тогда, что если отец умрёт, их последним разговором будет ссора из-за глупых книжек.

Ферч повернул один из корабликов. Он был покрашен в белый, но по корпусу проходила длинная зеленая линия. С одного из боков она словно «потекла», хоть и видно, что это старались исправить. Похоже, как раз им Престон занимался, когда не сдержал слез, которые и размыли невысохшую краску.

У меня ком подошёл к горлу. Я с трудом выдохнула, чтобы и самой сдержать слезы.

— Спасибо, что был с ним эти дни, — я говорила со всей искренностью. Чем ближе мы знакомились, тем лучше я осознавала, что выбор Эванджелины мне понятен. Моё собственное сердце было с генералом, но головой я понимала, за что можно полюбить Артура. Чтобы рассмотреть лучшие стороны Лео, нужно пробиться через колкую броню. А Ферч… несмотря на моё к нему отношение, он был достойным человеком. Хоть и посмел любить женщину, которая уже состояла в браке.

— Это меньшее, что я мог сделать. Но ему нужна была ты. Хотя бы ненадолго.

— Да, я должна была поговорить с ним раньше. Я совсем забылась, когда увидела Леогарда в том его состоянии. К тому же, в тот момент я не могла обещать Престону, что мы справимся.

— А сейчас можешь?

— Лео сильный. Уверена, он справится, — я отступила от полки. — Где сейчас Престон?

— Думаю, в своей комнате.

Я молча кивнула на прощание и вышла из ауры духоты моральных терзаний, которая вечно возникала, когда мы с Артуром говорили наедине. Хоть он и любовник Эванджелины, но я чувствовала себя странно. Словно я забрала своим появлением у него шанс на счастье и теперь никак не могу вернуть. Ведь сколько бы Ферч не демонстрировал заботу о Престоне и любовь ко мне… вернее к телу, в котором я находилась, я сама ничего к нему не чувствовала.

Глава 42. Детская надежда

Я тихонько постучала в спальню Престона. За дверью послышались неловкие шорохи, будто кто-то взволнованно зашевелился, ведь не ждал гостей. Однако спустя полминуты раздалось неуверенное:

— Войдите.

Когда переступила порог, заметила племянника, сидящий на краю своей постели. Бедняжка выглядел помятым, взъерошенным, а глаза у него были красными от слез. Видимо, он не отвечал, потому что пытался себя успокоить.

— Здравствуй, — произнесла с мягкой улыбкой и прикрыла за собой дверь.

Престон весь напрягся подобно струне, когда увидел именно меня. Губы его дрогнули, а пальцы рук он сомкнул в нервный замок перед собой.

— С отцом что-то случилось? — прозвучал сдавленный вопрос.

Ох, насколько же я запоздала с разговором, если он думает, что мой приход означает плохую весть?

— Нет, что ты, — я мотнула головой и поспешила сесть рядом. Ощутила, как Престон физически расслабился и выдохнул в моменте.

— А что тогда? — он поднял на меня растерянный взгляд больших глаз, в которых читалась детская беззащитность.

— С твоим папой всё хорошо, — я обняла племянника за плечи и погладила по голове. — Прости, что я заперлась с ним на эти дни. Ему было необходимо много внимания.

— Я… понимаю, —