Гувернантка из Ланкастер-Хауса - Алекс Урса

ощутить колыхание юбок вокруг щиколоток, а не опротивевшие бриджи, сделали свое дело. В мужской моде множество преимуществ: можно не особо утруждать себя выбором, и ездить верхом в таком костюме в разы легче, но глупая, легкомысленная страсть Уинни к кружевам, лентам, вышивке и прочим финтифлюшкам была подобна шилу, которое, как ни крути, вылезло из ее твердых намерений сохранить тайну. А впрочем, вряд ли кто-то из обитателей поместья почтил бы своим присутствием деревенский праздник. Значит, бояться было нечего.

Уинни остановилась перед зеркалом и заботливо расправила складки платья. В ее наряде не было ничего роскошного, но это было одно из тех редких одеяний, в котором и необычный серо-зеленый цвет, и удачный крой, и даже скромный белый воротник играли Уинни на руку и заставляли чувствовать себя почти красавицей. Она считала себя особой циничной и прагматичной до мозга костей и весьма трезво оценивала свои внешние данные. Но это платье сводило на нет все усилия ее разума и заставляло думать о музыке, танцах и о чем-то весьма далеком от расспросов, расследований и прочих мрачных занятий. Словом, платье требовало от Уинни как следует повеселиться.

Уинни пришлось напомнить себе, что она направляется на праздник не для развлечений, а чтобы найти и расспросить Гилберта Роуни, а платье – не более чем удачная маскировка. Она поправила волосы, которые за время ее пребывания в поместье успели отрасти настолько, что их даже стало возможно стянуть лентой, встряхнула головой и направилась к двери.

В последний момент она почему-то решила, что нелишним будет взять с собой одну из ведьминых бутылок. Не то чтобы она верила в их магическую силу, но невольно ожидала от предстоящего праздника какого-то подвоха. Так что рука в последний момент сама потянулась к ящику стола и выудила сосуд поменьше.

Уинни сунула склянку в карман, зажала под мышкой сапоги для верховой езды и бесшумно спустилась по лестнице, буквально на пару секунд задержавшись у двери кабинета графа. Ассоциативный ряд «голые ноги – граф – поцелуи» выстроился мгновенно и бросил в жар. Но за дверью все было тихо, и уже через минуту Уинни выскользнула из неприметного бокового выхода прямо во двор и воровато оглянулась.

На ее счастье, день перед Белтейном выдался пасмурным. Луна, хоть и была полной, все же скрылась где-то высоко за облаками. Так что окруженный мощными стенами внутренний двор погрузился во тьму, и передвижения Уинни сложно было заметить даже из окон поместья. Все складывалось на редкость удачно.

Не теряя времени даром, Уинни добралась до конюшни, обмотала копыта Красавицы припасенной заранее ветошью и, отведя ее на достаточно приличное расстояние, взобралась в седло, заботливо подобрав юбки и стараясь не думать о том, что ей предстоит в очередной раз пересечь лес, чтобы добраться до деревни.

* * *

В этот раз путешествие было тем тревожнее, что никаких огней, которые свидетельствовали бы о приближении населенного пункта, она не увидела. Деревня Пемберли вынырнула на нее, темная, чужая и загадочная, однако при этом весьма оживленная. Невзирая на то, что ни в одном окне не горели огни, было понятно, что спать в эту ночь никто не собирается.

Понадежнее привязав Красавицу к дереву позади паба «Четыре вора», Уинни огляделась. Мимо, тихо переговариваясь и посмеиваясь, шли люди. Двигались они в одном направлении – в ту сторону, где у улицы намечался небольшой подъем. Уинни потопталась, успокаивая бег сердца, закрыла лицо бархатной полумаской и незаметно влилась в общий поток людей. Она старалась не привлекать к себе внимания, но очень скоро поняла, что на нее никто не смотрит, и тут же принялась по своему обыкновению крутить головой.

Люди двигались к окраине деревни, поднимаясь все выше по дороге, которая становилась все круче, и были не просто одеты празднично. Их одежда была украшена лентами и цветами, головы некоторых, особенно молодых девушек, венчали венки, лица скрывались под масками. Правда, это были маски весьма странного типа, многие из этих масок напоминали головы животных. Сначала мимо Уинни проплыл человек с козлиной головой, потом получеловек-полумедведь; затем некто в юбке и с рогами косули с легким смешком задел ее плечом.

Хотя Уинни знала, что это лишь искусно выполненные головные уборы, в какой-то момент ей стало не по себе. Она пошарила глазами в толпе, подспудно мечтая встретить кого-нибудь из тех селян, которых знала в лицо, – в конце концов, не так уж много жителей было в деревне. В идеале Уинни хотелось увидеть кого-то здравомыслящего, вроде лекаря Библла.

Ее мечты внезапно исполнились, но совсем в другом ключе. Знакомый и правда вскоре нашелся. На противоположной стороне улицы Уинни разглядела массивную фигуру, возвышающуюся над всеми на добрую голову. В свете луны матово блеснули витые рога, и Уинни поспешила прижаться к стене дома, а затем и вовсе нырнула на соседнюю улицу, параллельную той, по которой шествовал инспектор Бэрноу собственной персоной. То ли призыв не ходить на праздник к нему не относился, то ли он решил лично проконтролировать все и присмотреть за порядком в деревне в это смутное время. Как бы то ни было, в планы Уинни не входило попадаться бариавру на глаза. Даже маска и женское платье не придали ей достаточно уверенности, чтобы тереться рядом с инспектором.

Для большей надежности она свернула еще раз и оказалась на совсем темной и узкой улочке, которая, хоть и располагалась неподалеку от движения основной массы народа, была абсолютно безлюдна. Уинни решила, что все равно продвигается в нужном направлении, но вскоре осознала, что совершила ошибку. Улица оказалась тупиковой, она попросту упиралась в низкий, густо увитый плющом заборчик. Уинни мысленно чертыхнулась и повернула обратно, успокаивая себя тем, что инспектор успел уйти далеко вперед и теперь точно не заметит ее.

И вдруг что-то заставило ее обернуться назад к ограде и присмотреться. Лунный свет едва пробивался сквозь облака, и видимость была плохая, но все же во мраке прямо за забором белели странные, густо налепленные плиты. Уинни пригляделась повнимательнее и отпрянула от ограды в том священном ужасе, который сковывает любого здравомыслящего человека или эльфа, стоит ему ночью оказаться так близко к кладбищу.

Именно на кладбище и наткнулась Уинни. Она ни разу не бывала в этой стороне деревни, вот и забрела невольно на погост в такой неурочный час. Попади эльфийка сюда днем, не исключено, что она даже умилилась бы, ведь это место, несмотря на печальное предназначение, не лишено определенного романтизма. Некоторые надгробия были такими старыми, что надписи