Нежеланная гувернантка снежного князя - Алекс Скай

Нежеланная гувернантка снежного князя

Нежеланная у северных ворот

Алиса очнулась оттого, что кто-то за стеной кареты сказал:

— Если новая гувернантка умрёт до Совета, виноватым сделают конюха. А мне ещё детей кормить.

Второй голос, женский и сиплый от холода, ответил негромко:

— Не умрёт. Такие, как она, долго держатся. Их не совесть греет, а расчёт.

Карета качнулась, колёса хрустнули по насту, и Алиса резко открыла глаза.

Сначала она увидела потолок — низкий, обитый потемневшей кожей, с медными заклёпками по углам. Потом — меховую накидку на своих коленях. Чужие тонкие пальцы, стиснувшие край этой накидки так крепко, что побелели костяшки. На пальцах блеснуло кольцо с синим камнем, холодным, как кусочек зимнего неба.

Не её кольцо.

Не её руки.

И уж точно не её карета.

Алиса попыталась вдохнуть глубже, но воздух обжёг грудь ледяной сыростью. За узким оконцем металась белая мгла. Ветер бился о дверцу, будто хотел сорвать её с петель и вытащить наружу всё живое.

Она сидела одна. Напротив — пустая лавка, на ней кожаный саквояж, перевязанный серой лентой. Рядом лежала папка из плотного пергамента. На верхнем листе крупным наклонным почерком было выведено:

Алисандра Вейр. Гувернантка. Допущена к службе в Северном княжеском доме до решения Совета рода.

Алиса прочитала раз.

Потом второй.

На третий раз буквы не стали ни понятнее, ни добрее.

— Алисандра, значит, — прошептала она, и собственный голос показался ей чужим: ниже, мягче, с лёгкой хрипотцой.

Карета остановилась так резко, что Алиса едва не ударилась плечом о стенку. Снаружи фыркнули лошади. Цепи упряжи звякнули протяжно, почти жалобно.

— Приехали, госпожа Вейр! — крикнул кто-то. — Северные ворота!

Госпожа Вейр.

Алиса закрыла глаза на мгновение. Только на одно. Внутри всё ещё пыталось удержаться за прежнюю жизнь — за тёплый подъезд, мокрый снег на асфальте, спешку, ключи в кармане, недописанное сообщение, свет фонаря, отражённый в чёрной луже.

Потом — белая пустота.

И вот теперь это.

Она не закричала. Не бросилась на дверцу. Не стала требовать объяснений у чужих людей в чужом мире, где за окном вместо дороги чернели зубцы стен, а над ними висел замок, похожий не на здание, а на приговор.

Сначала надо понять, где ты.

Потом — кто рядом.

Потом — чего от тебя ждут.

Это правило работало с испуганными детьми. Возможно, с новым миром оно тоже сработает.

Дверца распахнулась. Внутрь ворвался снег.

На пороге стоял мужчина в дорожном тулупе, с красным от мороза лицом и виноватыми глазами. Он протянул руку, но тут же отдёрнул, словно вспомнил, что прикасаться к гувернантке княжеского дома может оказаться опаснее, чем к раскалённому железу.

— Осторожнее, госпожа.

Алиса ступила на подножку.

И замерла.

Снежный замок стоял на скале.

Не белый, как она ожидала, а тёмный, почти чёрный, с прожилками льда на стенах. Высокие башни поднимались в мутное небо, и ветер тянул между ними протяжный вой, будто где-то наверху плакала огромная невидимая птица. У ворот горели синие огни. Не факелы — холодное пламя в каменных чашах. Оно не давало тепла, только подчёркивало, как глубоко здесь укоренилась зима.

По обе стороны ворот стояли стражники в серых плащах. Лица неподвижные. Взгляды — на Алису, но без любопытства. Скорее с осторожностью. Так смотрят на вещь, которую привезли по приказу, но никто не рад, что она теперь будет храниться в доме.

— Быстрее, — сказала женщина у ворот. — Здесь не место для долгих поклонов.

Она была высокая, сухая, в чёрном платье без единой лишней складки. Седые волосы убраны под тёмный чепец. На поясе — связка ключей. В её лице не было возраста, только порядок. Такой порядок, который не просит согласия.

Алиса сразу поняла: управляющая.

— Леди Берта? — осторожно спросила она, надеясь, что имя всплывёт из какого-нибудь документа в папке.

Женщина чуть приподняла бровь.

— Значит, память при вас. Уже хорошо.

Вот как.

Значит, настоящая Алисандра Вейр должна была знать эту женщину. Или хотя бы ждать встречи с ней.

Алиса опустила взгляд, будто поправляла мех на плечах.

— Дорога была долгой.

— Здесь все дороги долгие, госпожа Вейр. Особенно те, что ведут в этот дом.

Леди Берта развернулась и пошла первой. Алисе пришлось следовать за ней через ворота.

Как только она пересекла линию между двумя каменными столбами, в воздухе что-то дрогнуло. Не звук, не ветер, не тень. Скорее чувство, будто невидимая холодная ладонь провела по лицу, проверяя: своя или чужая.

Синие огни на миг стали ярче.

Стражники переглянулись.

Леди Берта остановилась, но не обернулась.

— Идите, госпожа Вейр.

Алиса пошла.

Внутренний двор оказался огромным и пустым. Снег лежал ровными пластами, нигде не тронутый детскими следами, собачьими лапами или суетой слуг. Только прямая дорожка от ворот к парадной лестнице была очищена до тёмного камня. По краям дорожки стояли статуи волков, вытесанные так искусно, что казалось: стоит моргнуть, и каменные морды повернутся вслед.

Один волк был повреждён. У него не хватало уха, а на груди виднелась трещина в форме молнии.

Алиса непроизвольно задержала взгляд.

— Не советую интересоваться тем, что вас не касается, — бросила леди Берта, не замедляя шага.

— Я ещё не поняла, что меня касается.

— Дети.

Это слово прозвучало здесь слишком резко.

Не тепло. Не тревожно.

Как приговор.

У парадной лестницы их ждали ещё двое слуг: молодой лакей с опущенными глазами и женщина средних лет в сером фартуке. У женщины дрожали руки, хотя она стояла в меховой накидке. Когда Алиса приблизилась, служанка перекрестила пальцы странным знаком — быстро, почти незаметно.

Леди Берта заметила.

— Марта.

Служанка побледнела.

— Простите, миледи.

— Госпожа Вейр не привидение.

— Да, миледи.

— И не спасительница.

Марта опустила голову ещё ниже.

Алиса сделала вид, что не услышала последней фразы. Иногда лучший способ получить больше информации — не показать, что ты уже что-то заметил.

Внутри замок пах камнем, воском и морозом. Не тем уютным морозом, который остаётся на варежках после прогулки, а старым, въевшимся холодом. Он жил в стенах, в ступенях, в гобеленах, в длинных коридорах, где каждое движение отзывалось глухим эхом.

Леди Берта вела Алису через главный холл. Над лестницей висел огромный портрет мужчины в серебряных доспехах. Его глаза были выцветшими, почти белыми. На