Пернатый страж, или Осторожно, мой ворон кусается! - Лия Юмай

— Для моей орхидеи — только самое лучшее, — парировал он, в то время как консьерж почтительно распахнул дверь в одну из центральных лож бельэтажа.

И вот, расположившись в комфортабельных креслах, мы оказались на самой вершине театрального Олимпа, скрытые от большинства глаз полумраком и бархатными портьерами. Отсюда как на ладони был виден и зал, и сцена, и все те, кто пришёл сегодня на премьеру.

Рэмонд достал из кармана два странных абсолютно одинаковых предмета и показал мне.

— Дайте-ка угадаю, это крючок, на который вы надеетесь поймать убийцу? — с сомнением протянула я.

Предметы, действительно были похожи на тоненькие золотые крючки с нанизанным на них хрусталиком.

— Весьма изысканно, добавила я, рассмотрев хрусталик.

Рэмонд улыбнулся моему невежеству и, отодвинув локоны, надел один из крючков мне на ухо, так, чтобы хрусталик полностью скрылся за ухом.

Другой он надел на ухо себе.

— Этот артефакт называется «акусти» он позволит нам услышать на расстоянии, кого захотим в этом зале. Ну а друг друга мы можем услышать даже будучи довольно далеко. Главное, не потерять артефакт.

— И как он работает?

— Просто сосредоточься на тех, чей разговор хочешь услышать. Вон, видишь пару лордов в первом ряду? Давай на них опробуем?

Я кивнула, сомневаясь в успехе, и мысленно представила, что приближаюсь к ним и слышу их голоса. Сначала в ухе раздался лишь отдалённый гул, словно я приложила к нему морскую раковину, но потом я действительно услышала скрипучий голос седовласого лорда:

«Если ты будешь медлить с предложением, Верлин выберет кого-то другого!»

«Отец, ты прекрасно знаешь, кто мне нравится! Только с Мэри я вижу своё будущее!»

«С женщиной, возомнившей себя врачом? Ты понимаешь, что это позор? Ты не удержишь её дома! Она даже внуков нам не родит!»

Фраза прозвучала с такой яростью, что я невольно вздрогнула. Это был не просто семейный спор, а именно то, против чего борется наш проклинатель.

Мужчины замолчали, а мы с Крау многозначительно переглянулись.

— За этим стариком стоит проследить, — прошептала я, так как в зале стало гораздо тише, а свет медленно гас.

— Проследить, конечно, не помешает. Не думаю, что он наша цель, но может что-то знать.

Мы вертели головами, слушая обрывки приглушённых разговоров.

Последние зрители торопились занять свои места, свет погас окончательно, и в полной темноте заиграла тихая, грустная мелодия.

— Летиция, вы посмотрите немного спектакль без меня. Не вздумайте никуда уйти. Я скоро.

Не успела я возразить, как Крау, скрытый темнотой, просто исчез, обдавая меня потоком воздуха. На шелест его крыльев ворона никто не обратил внимание, так как яркое пятно света упало на сцену, и занавес открылся под одобрительные аплодисменты зрителей.

Оставшись в ложе одна, я почувствовала себя ужасно глупо. Происходящее на сцене меня, возможно, и заинтересовало бы в другое время, но сейчас мне было не до спектакля. Во время представления никто, конечно же, разговаривать не собирался, и я начала подозревать, что Крау таким мудрёным способом просто решил от меня отделаться.

«А что, если «акусти», может, больше, чем он сказал?» — мелькнула внезапная догадка. Вместо того чтобы слушать разговоры, я закрыла глаза и попыталась сосредоточиться на самом артефакте, ощутить его магию.

Я представила людей за пределами зала, там, в гримёрке, или в кабинете господина директора. Нечто вроде эха стало доноситься до моего уха, сначала едва слышно, потом всё явственнее.

«Одной статейкой и спектаклем ничего не добьёшься, ситуация требует радикальных решений».

Мой внезапный успех оборвался так же неожиданно.

— Как же вам не совестно, обманывать, госпожа! — раздался рассерженный шёпот консьержа прямо над моим ухом. — Покиньте ложе немедленно! Сюда сейчас мэр с женой пожалуют!

Мысль о том, чтобы потерять нить в самый важный момент, была невыносима. Но паника длилась лишь мгновение, уступая место холодному расчёту. Спор или попытка остаться привлекут внимание, которое сейчас смерти подобно.

— Прошу прощения, мы, кажется, действительно ошиблись, — прошептала я, с максимальным достоинством поднимаясь с кресла. — Мой кавалер пошёл уточнить...

Я не стала договаривать, позволяя консьержу додумать всё самому. Главное было — уйти из поля зрения и продолжить прослушку из другого укрытия.

39

«Одной статейкой и спектаклем ничего не добьёшься, ситуация требует радикальных решений».

Чей разговор я подслушала, и что это нам даёт?

Я стояла в пустом коридоре, и отчаянно теребила мочку уха, мысленно пытаясь настроить акусти на продолжение. Ничего не выходило, лишь назойливый шум в ушах, похожий на отзвук далёкого прибоя.

Спектакль! Мы ведь почти не смотрели на сцену, а судя по этой реплике, он тоже связан с преступниками, как и дурацкий рассказ в газете!

Я решительно направилась искать кабинет директора театра.

— Простите, — обратилась я к седовласой женщине со стопкой программок в руках. — Это программка сегодняшней премьеры?

— Да, возьмёте? — обрадовалась она. — Здесь вся информация, и актёры, и краткое содержание.

— Беру две, спасибо! — Я протянула ей серебряную монету. Пальцы чуть дрожали от нервного напряжения.

— Ой, а у меня сдачи не будет.

— Не надо сдачи. Подскажите, где кабинет директора?

— А, здесь направо и наверх, К нему ведёт отдельная лестница, не пропустите.

Она с любопытством взглянула на меня, но, получив щедрую плату, не стала задавать лишних вопросов. Я кивнула и пошла в указанном направлении. Ковёр под ногами приглушал шаги, а со стен смотрели старинные портреты актёров в золочёных рамах.

— Лаиш! Приём! Ты меня слышишь? — в ухе так неожиданно и чётко раздался голос Рэмонда, что я вздрогнула. — Ты где?

— Слышу! Меня выгнали из зала. Иду к кабинету господина Парра.

— Не…

— Рэмонд? Крау, приём!

Акусти прохрипел что-то нечленораздельное и умолк. Что хотел сказать Рэмонд? Не ходить к директору?

Я резко развернулась и отошла в глубокую нишу с бюстом какого-то драматурга. Моё дыхание стало частым и прерывистым. Ослушаться его сейчас — значит пойти против инстинкта самосохранения и профессиональной дисциплины. Но и упускать шанс было нельзя.

«Хорошо, Рэмонд. Пять минут. Я даю тебе пять минут, а потом вхожу в эту дверь». Прижавшись спиной к холодному мрамору, я уставилась на злополучную дверь, засекая в уме секунды.

Крау появился раньше. Растрёпанный, с оторванным рукавом и кровопотёком на лице. Вид у него был такой, будто он продирался сквозь колючую проволоку, а не шёл по роскошному театру.

— О, богиня, что случилось?

— Услышал знакомый голос в акусти, сунулся за кулисы проверить. А там решил немного сымпровизировать и сорвать их премьеру. Но тот, кто это всё организовал, нанял охранников. Некультурные