Пернатый страж, или Осторожно, мой ворон кусается! - Лия Юмай

Только один мышонок, случайно прочитав старую книгу, в которой всё было именно так, как положено, как наказывали своему мышиному народу боги, решил изменить всё. Вернуть свой прекрасный мир на круги своя.

Но как это сделать? Как заставить мыших вернуться к истокам и снова рожать мышат и ждать мужей с работы? И решил Мышонок, что прежде всего, мышиному народу нужен новый король.

Все мы смотрели на газету, словно на только что расшифрованное пророчество. Угроза из абстрактной и личной стала конкретной и государственной. Не без грусти я вдруг поняла: моя жизнь оказалась лишь мелкой разменной монетой в крупной игре кого-то более сильного.

Велор оглушительно хлопнул по столу ладонью, и все вздрогнули.

— Вы же понимаете, что это значит? Мне надо срочно связаться со службой безопасности Её Величества. Простите, госпожа Лаиш, но угроза вашей жизни, это ещё цветочки. Здесь пахнет настоящим переворотом, а то и убийством Её Величества королевы Клариссы.

Даррен присвистнул, а потом с сомнением протянул:

— Всё же мы не в столице, почему они начали отсюда?

— Это тоже зацепка! Значит, их идейный вдохновитель отсюда родом. Живёт здесь. А, может, и в столице бывает, — рассуждал Рэмонд.

— Так. Хватит болтать. Я займусь службой безопасности Её Величества. Даррен копает всё, что можно на этого писателя, Уль Энс — какое странное имя! А госпожа Лаиш, коль уж вам никак на месте не сидится, пойдёте с Крау собирать слухи, как и планировали. Людей не жалейте, выделю сколько надо. А Нежель…

— Я в лабораторию. Продумывать варианты экстренного спасения госпожи Лаиш.

Я мысленно содрогнулась, но постаралась взять себя в руки, поднялась с кресла, и Рэмонд тут же очутился рядом.

Даррен, уже с блокнотом в руках, бросил на нас с Крау оценивающий взгляд:

— Рэмонд, хоть ты не целуйся ни с кем, сохраняй хладнокровие, а то мне потом отчёты писать полгода придётся.

Крау медленно повернулся к Даррену. На его лице не было ни улыбки, ни насмешки, только ледяная маска.

— Не волнуйся, Тенн, — его голос прозвучал тихо и зловеще. — Если ты найдёшь Уля Энса, я обещаю поцеловать только тебя.

Даррен застыл с непередаваемым выражением лица, Велор невольно фыркнул. А я… несмотря на колкость Тенна, была очень благодарна им, что они могли работать и глупо шутить как ни в чём не бывало.

38

До дома мы ехали молча, словно нам не о чем было говорить, только бросали друг на друга отчего-то виноватые взгляды. Рэмонд выглядел непривычно без вечной насмешки в глазах и с неестественно напряжённой спиной.

— Переоденемся во что-то поприличнее и отправимся на вечернюю премьеру, — наконец нарушил он тишину, когда дилижанс уже подъезжал к нашему дому. — Думаю, шансов получить информацию там гораздо больше. Не зря он появился именно в театре.

Мысль о том, чтобы возвращаться на место пережитого страха, заставила меня содрогнуться, но Рэмонд был прав.

— Думаете, сцену успели починить? — почти с надеждой спросила я.

— О, я даже не сомневаюсь в этом! Все билеты распроданы, такая мелочь, как дыра в полу не остановит ушлого директора театра, господина Парра.

Я только кивнула в ответ. Карета остановилась, Рэмонд вышел первый и подал мне руку. Он сжал мои пальцы чуть сильнее обычного и не отпустил руку до самой двери. Я поёжилась от холода, пока он возился с замком, а в коридоре, хоть Крау и пропустил меня вперёд, мы неожиданно столкнулись.

— Извините, я… — попытавшись отойти, залепетала я, но Рэмонд вдруг притянул меня к себе.

Моё пальто слетело с плеч, его ладони легли на талию, а губы накрыли мои.

«Да», — тут же пронеслось в голове. — «Стоило мне подвергнуться смертельной опасности, Рэмонд тут же накинулся с поцелу…»

Дальше все мысли просто исчезли, растворяясь в какой-то безумной и болезненной нежности, с которой Крау целовал меня. А я его. Без внимания не остался ни один миллиметр моего лица.

Я чувствовала, как дрожали его руки, впиваясь в ткань моего платья, и понимала: это была не страсть. Поцелуй-отчаяние, поцелуй-оберег, заклинание и противоядие, жаждущее изгнать тьму в моём сердце. И я отвечала ему с той же яростной нежностью, в попытке доказать, что я здесь, что жива и не собираюсь сдаваться.

Когда мы, наконец, оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание, в тишине коридора звучали лишь наши прерывистые вздохи. Он не отпускал меня, прижав лоб к моему виску.

— Летиция… Прости, что не смог защитить…

— Время ещё не истекло, — перебила я, и мой голос прозвучал тихо, но твёрдо. — Надо идти, а то опоздаем на спектакль.

Он медленно кивнул, отстраняясь и набрасывая привычную маску непроницаемости.

— Не будем терять ни секунды.

* * *

В бархатном платье винного цвета с весьма смелым декольте, в тёплом жакете с меховой горжеткой и под ручку с кавалером, я точно походила на заядлую театралку. Однако проход в театр оказался проблемой. Я не хотела показывать жетон полицейского даже господину Капэлю.

— Дорогая, я же говорил, билеты будут у консьержа, — громко и снисходительно произнёс Рэмонд, его рука мягко, но настойчиво легла мне на спину. Он сделал шаг вперёд, всей своей позой демонстрируя право находиться где угодно. — Поторопись, моя орхидея, мы пропустим увертюру.

Молоденький капельдинер, смущённый его тоном и нашим видом, засуетился и без лишних вопросов, снимая золочёную цепочку.

Я восхищённо посмотрела на Рэмонда:

— Господин Крау, признайтесь честно, вы втайне от меня нашли того жуткого менталиста, Арта Дан Яра, и взяли у него несколько уроков убеждения?

В глазах Рэмонда промелькнула тревога, но уголка губ коснулась самодовольная ухмылка.

— Кое-что могу, моя орхидея!

Показательно скривившись от его обращения, я с помощью Крау скинула жакет и горжетку, и он передал наши вещи лакею.

Вечерний театр пах иначе, аромат всевозможных духов, изысканный и тяжёлый затмевал тот запах древесины и сухих цветов и даже воска, который мы ощущали здесь днём.

У входа в зрительный зал нас остановил консьерж:

— Покажите ваши билеты, господа, я провожу.

Крау закатил глаза:

— Но господин Парр…

— Ах, ни слова больше! Прошу за мной!

Консьерж, видимо, прекрасно знакомый с манерой директора приглашать "особых" гостей без формальностей, засуетился и жестом пригласил нас следовать за собой.

Рэмонд бросил на меня торжествующий взгляд, в котором читалось: "Видишь, как просто?".

— Я в восхищении от ваших связей, дорогой, — сказала я с самой невинной улыбкой, входя под руку с ним в