Пернатый страж, или Осторожно, мой ворон кусается! - Лия Юмай

— Мы обязательно накажем того, кто виновен в смерти Авроры, — заверила я её.

Я сделала паузу, понимая, какой болезненный вопрос хочу задать.

— Скажите, а ребёнок… Господин Готье, дочь ваша?

Филипп медленно оторвал руки от лица. В его взгляде сменилось несколько эмоций, которые я не сумела прочесть.

Затем он словно принял какое-то решение. Теперь его голос звучал почти уверенно:

— Нет. Это дочь маркиза.

Мы узнали всё, что хотели. Оставив Стеллу и Филиппа утешать друг друга, мы собрались домой. Счёт, конечно, принесли Рэмонду.

Он расплатился, бросив на меня недовольный взгляд. Видимо, сумма оказалась выше, чем он ожидал.

— Надеюсь, показания этих двоих стоили половины моего жалования, — проворчал он.

— Не драматизируйте. Сами меня сюда пригласили, — прошептала я. — Скажите спасибо, что я десерт не заказала. А там в меню было восхитительное парфе со свежей магической клубникой.

Идущий впереди Рэмонд так резко остановился, что я чуть не врезалась в него. Он медленно обернулся:

— Парфе? Когда вы меню успели рассмотреть? В следующий раз допрашиваем свидетелей в харчевне. Иначе по миру пойдём.

Он зашагал к дилижансу:

— Догоняйте, госпожа следователь, и не расстраивайтесь. Я вам на завтрак клубничного варенья в блинчики заверну.

34

Спустившись утром вниз, я нашла стопку блинчиков, чай и… букет чудесных и ароматных цветов. Не розы, и не тюльпаны. Благоухающие соцветия нежно-лавандового цвета были мне неизвестны. И посреди зимы достать такой букет явно стоило недюжих магических усилий или немалых средств.

Пока я любовалась букетом, гадая, откуда он, на кухне появился Крау с банкой клубничного варенья.

— Доброе утро, госпожа Летиция. Вы так долго спите, блинчики остыли, — проворчал он.

— А откуда цветы?

— Какие цветы? — Рэмонд непонимающе моргнул. — Ах, эти? В лавку за мукой ходил. А там левкои продавали… За бесценок. Я подумал, почему бы не… выручить продавца. Славный малый.

Сделав вид, что поверила, я задумчиво кивнула:

— Левкои, значит. Хорошо, что вы купили их, Рэмонд. Они чудесны!

Наклонившись над букетом и зажмурившись, я вдохнула пьянящий аромат.

— Пахнут самой весной!

— Угу.

Подкрепившись блинчиками с вареньем, мы отправились в участок.

Дежурный, поздоровавшись, вывалил на меня кучу новостей:

— Господин Эд Нежель ждёт вас в прозекторской, осмотр тела маркизы Флоке закончил. Ещё к вам пожаловал некий господин Филипп Готье, ожидает у кабинета. И… — дежурный наклонился и вытащил из ящика стола коробку в бархатной бумаге, украшенную золотым бантом. — Вчера посыльный принёс на ваше имя, госпожа Лаиш.

На последних словах Крау заметно напрягся. Удивительно, но я ощущала это, даже не глядя на него.

— Ах, это должно быть шоколад от лорда Пауля Гарденса, — объяснила я. И заглянув в приложенную карточку, добавила, — ну, да. Так и есть.

— С какой стати новоиспечённый лорд присылает вам шоколад? — спросил Крау.

— Из благодарности, за раскрытие дела об убийстве его родителей и сестры, — я недовольно поджала губы.

«Что за допрос вообще?»

— Не вздумайте это есть! — совершенно бесцеремонно Рэмонд отнял у меня коробку и сунул под мышку.

Я повернулась к нахалу:

— Господин Крау! Вы что себе позволяете? Это просто конфеты!

— Это конфеты от свидетеля по делу об убийстве. А, может, и подозреваемого! Вы забыли, что Бекки Гарденс погибла не от ножа, а от проклятия? И преступника мы пока не нашли. То есть вы не нашли. Нежель проверит конфеты, тогда, пожалуйста! Ешьте сколько угодно!

Я представила, как будут выглядеть конфеты после проверки судебного эксперта, и настроение сразу испортилось. «Пусть сам их потом ест!»...

У двери в прозекторскую нас догнал Даррен:

— Госпожа Лаиш, потрудитесь объяснить, почему свидетель по делу маркизы пришёл к вам? Когда вы успели пообщаться с Филиппом Готье?

Я обменялась быстрым взглядом с Рэмондом. Он лишь едва заметно пожал плечами.

— Господин Тенн, мы встретили господина Готье и леди Стеллу Монтегю вчера вечером в ресторане, — постаралась ответить я как можно более деловым тоном. — Они ожидали там маркизу. Мы сочли нужным провести беседу немедленно, пока они не скрылись и не успели договориться о версии показаний.

— Откуда вы знали, что они будут в ресторане? — прищурил глаза Даррен.

— Ой, да успокойся, Даррен, — вмешался Крау. — Ну, я записку нашёл. Совершенно случайно. Тебе докладывать времени не было. Идём уже, Эд ждёт.

Даррен издал звук, похожий на рычание, метнул на Крау злобный взгляд и, обойдя нас, первый вошёл в прозекторскую. Наверняка он это так не оставит.

Нежель, с неизменным хвостом длинных белых волос, и сверкающими научным интересом глазами, говорящими о какой-то важной находке, поприветствовал нас и тут же повёл за ширму.

— Господа, у вас уже есть предположения, отчего погибла несчастная маркиза? — тоном, который можно было даже счесть весёлым, спросил эксперт.

Если до этого момента предположений не было, то после вопроса Эда в голову закралось страшное подозрение.

— Да, да, вы совершенно правы, госпожа Лаиш! — заявил Нежель, хотя я ещё не сказала ни слова. — Аврору убило проклятие «чёрное сердце»! Полюбуйтесь!

Привычным жестом он откинул с тела простыню, и ужасающая картина раскрытой грудной клетки предстала перед нашими глазами. Я невольно отшатнулась, а Даррен выругался сквозь зубы. Цвет сердца Авроры был такой же, как я видела у Бекки: абсолютно чёрный, словно пропитанный тьмой.

— Значит, версия с убийством женщин, занимающих места мужчин, летит ко всем демонам… — пробормотал Тенн.

— Не обязательно, — тут же парировал Рэмонд, не отрывая изучающего взгляда от почерневшего сердца.

Не обращая внимание на их перепалку, я шагнула ближе к столу:

— Господин Нежель, что ещё вы обнаружили? — в моём голосе звучала надежда.

Нежель радостно улыбнулся:

— Организм маркизы был ослаблен недавними родами. Поэтому она умерла раньше, чем тьма заполнила всё сердце целиком. Когда я вскрыл грудную клетку, я успел зафиксировать удивительное явление: крошечный участок в левом желудочке ещё сохранял здоровый, розовый цвет. Я наблюдал: прошло несколько часов, прежде чем тьма поглотила последний островок жизни.

— Вы вычислили время! — воскликнул Даррен.

— Именно! На основании наблюдений за двумя случаями я могу с высокой долей вероятности утверждать: от наложения проклятия до смерти проходит трое суток. Плюс-минус несколько минут.

— Следовательно, дело за малым: выяснить, с кем встречалась маркиза три дня назад. Ай да профессор! — Даррен одобрительно хлопнул эксперта по плечу.

— Есть ещё кое-что, господа. Я обнаружил микроскопические частицы такой же тьмы, как в клетках сердца, в лёгких и на слизистой желудка жертвы.

Мы удивлённо переглянулись.

— Вы хотите сказать, проклятие находилось в еде? — спросила я.

— Или она его вдохнула? — добавил Даррен.

Нежель