Пернатый страж, или Осторожно, мой ворон кусается! - Лия Юмай

— Солнце здесь явно не в почёте, — тихо процедил Крау, щурясь от непривычно яркого света, когда мы вышли из экипажа.

Маркиз нервно поправил перчатки, не глядя на нас.

— Прошу. Вы, наверное, хотите осмотреть комнату и задать вопросы прислуге. Только, ради всего святого, без лишнего шума. Моя дочь... — его лицо исказилось гримасой, в которой было больше раздражения, чем заботы, —...должна спать по расписанию.

Нас встретил седовласый дворецкий с безупречной выправкой, провожая к парадному входу. Мы с Рэмондом заходили последние. Он на секунду задержался у порога, сделав вид, что поправляет перчатку, а потом... его фигура дрогнула, расплылась в воздухе, как мираж на жаре, и исчезла. На её месте на мгновение запорхала тень, которая с лёгким шелестом опустилась мне на плечо.

Помня мои прошлые царапины, птица перебирала лапами осторожно, едва слышно кряхтя.

— Всегда бы так, — прошептала я, почесав ему шею.

Его маленькая голова повернулась, и один блестящий, умный глаз уставился на меня, полный того же знакомого сочетания насмешки и тепла. Да, в последнее время я стала понимать, что циничный Рэмонд Крау, на самом деле не такой уж холодный, каким хочет казаться.

Мы проходили по тускло освещённому холлу, а мне так некстати вспомнились поцелуи Рэмонда: грубые, требовательные в поезде, и совсем другие в «Серебристых утёсах.

И тут меня осенило. А ведь целовал он меня всякий раз, когда мне угрожала смертельная опасность! Сначала после нападения наёмника в поезде. Потом, когда я чуть не погибла от рук охранника под влиянием менталиста.

Вот же оно! Чтобы выяснить его истинные чувства, надо… подстроить ситуацию, где мне будет угрожать явная, но контролируемая опасность. Нечто среднее между дурацкой выходкой и реалистичной угрозой. Чтобы он не смог совладать с собой и... повторил свой «обряд спасения».

План был безумным, отчаянным, абсолютно ненаучным, но дьявольски заманчивым. Я почти физически ощущала, как щёки розовеют от одной этой мысли.

— Личная горничная маркизы, Жоржина, ушла в город рано утром, у неё заболела матушка, — вывел меня из раздумий визгливый голос экономки, которая вытянулась по струнке перед нами.

Я присела на край жёсткого, словно набитого конским волосом, дивана в гостиной. Даррен развалился в кресле напротив, с видом хозяина поместья. Аксель получил приказ обойти двор и поискать следы пропавшей вместе с подоспевшими на помощь городовыми. Ворон, устроившись на спинке моего дивана, чистил клювом перья, но я знала: он тоже внимательно слушает, раз ещё не улетел обследовать дом.

— Она знала, что маркиза пропала? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и нейтрально.

Экономка затрясла головой, сложив руки на животе в тщетной попытке скрыть дрожь. — О нет, госпожа! Она ушла ещё до того, как его сиятельство подняли на ноги весь дом. Ничего не знала бедняжка!

— Что-то ещё пропало из замка? Личные вещи маркизы, возможно? — спросил Даррен тоном человека, которому и так всё понятно.

Маркиз, стоявший у камина, замотал головой. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент дверь в гостиную с грохотом распахнулась.

В помещение ввалился мужчина в чёрном, пропахшем потом и сеном сюртуке, фуражке набекрень и высоких, забрызганных грязью сапогах. Его лицо было багровым от волнения и быстрого бега.

— Пропало! Милорд, клянусь, я ни в чём не виноват! Я… — он грохнулся на колени так, что присутствующие скривились, словно почувствовав эту боль на собственных костях.

— Да что ещё стряслось? Карл, говори же немедленно! — прошипел маркиз, бросая на конюха взгляд, полный раздражения.

— Пышка исчезла из стойла! — выдохнул конюх, не поднимаясь с колен и ломая в руках свою фуражку. — Я не заметил утром, думал, вы её оседлали в участок ехать. А сейчас кинулся — нет её! Подстилка холодная, с вечера! И дверь в задний выход на поляну — приоткрыта!

Ворон на спинке дивана резко взмахнул крыльями.

Плечи маркиза поникли, он сделал два шага к дивану, опустился на него и провёл руками по лицу, оставляя на коже белёсые полосы:

— Сбежала, значит... — его голос прозвучал глухо, почти шёпотом, полным горькой обиды. — Бросила ребёнка и ускакала к нему!

Мы с Дарреном переглянулись, ожидая дальнейших объяснений.

Но маркиз замолк, уставившись в потухающие угли в камине, в своё горе, о котором мы могли лишь гадать.

А в тишине гостиной, пахнущей воском и дровами, повис главный вопрос: что способно заставить мать оставить младенца?

30

Даррен напрягся и подался вперёд, его пальцы сжали ручку кресла:

— О ком идёт речь, маркиз? Поясните!

Маркиз вздохнул и наконец заговорил. Его голос звучал глухо, почти обречённо:

— Я влюбился в Аврору, как только увидел её на приёме у графа Монтегю. Она была воплощением красоты и женственности. Только… — маркиз запнулся, глядя в пустоту. — Она не замечала меня. Позже я узнал, что Аврора влюблена в простого музыканта, с которым дружила с детства.

— Однако вышла она за вас, маркиз, — сухо заметила я.

— Родителям удалось убедить её выбрать партию в соответствии со статусом. И Аврора обещала быть верной женой. Тем более что её музыкантишка, кажется, променял её на сестру, Стеллу.

Маркиз недобро рассмеялся.

— Простолюдинам не дано видеть настоящую породу. Стелла лишь внешне похожа на Аврору. Но в ней нет ни грамма той утончённости, что покорила моё сердце.

— И вы решили, что Аврора бросила вас и ребёнка, взяла лошадь и ускакала к музыканту, который выбрал другую? — с нескрываемым сомнением уточнила я, ловя краем глаза, как ворон на спинке дивана наклонил голову, внимательно слушая.

— А что ещё думать? Она увидела Филиппа вчера на балу. Он играл в составе приглашённого оркестра. Видимо, встреча всколыхнула воспоминания и Аврора…

Маркиз снова закрыл лицо руками.

В этот момент дверь гостиной снова распахнулась. Непривычно мрачное лицо вошедшего Акселя говорило о том, что произошло что-то ужасное. Сержант тяжело дышал ртом, а на лбу, несмотря на холод, выступили капельки пота.

— Госпожа Лаиш... господин Тенн... — голос Акселя сорвался на хрип, он сглотнул ком в горле и вытер ладонью рот. — Мы нашли... Но не маркизу, а Жоржину.

За его спиной маячил не менее бледный городовой.

Маркиз резко поднял голову, его глаза расширились от непонимания. — Что? Какую ещё Жоржину? Горничная к матери уехала! — его голос прозвучал фальшиво и надрывно.

Аксель проигнорировал его, его взгляд был прикован ко мне и Даррену. — Собаки... у конюхов... лаяли как сумасшедшие на стог сена в старом сарае. Полезли проверять... — он снова сглотнул, с трудом подбирая слова. — Тело