Пернатый страж, или Осторожно, мой ворон кусается! - Лия Юмай

И тут из-за спины маркиза послышался спасительный звук. Шелест крыльев ворона.

Не было ни крика, ни предупреждения. Только сдавленный хрип и хруст. Железная хватка на моей шее мгновенно ослабла. Маркиз рухнул на колени, зажимая свою руку, которая теперь висела под неестественным, страшным углом.

Рэмонд казался абсолютно спокойным, но его цепкий взгляд скользил по моей фигуре.

— Я оставил вас в замке полном городовых и следователей полиции, — произнёс он мягко, почти ласково, не отводя взгляда от маркиза. — А вы и здесь бои устроили. Невежливо, госпожа Лаиш. Меня же позвать забыли.

Он наклонился, поднял с пола чугунный утюг, будто тот был картонным, и внимательно его осмотрел.

— Ах вот оно что... Безвкусно, но эффективно. — Затем он снова посмотрел на меня. — Вы целы?

Всё ещё не в силах вымолвить ни слова, я лишь кивнула, потирая саднящую шею. Спасибо я ему не сказала. В его тоне сквозила такая язвительность, что благодарность застряла бы в горле.

* * *

— Лошадь и леди Аврору я обнаружил в глубоком овраге, у дороги, ведущей в лес. Нежель с городовыми отправились сначала туда. — бесстрастным голосом доложил Крау то, что Даррен, очевидно, уже знал.

Меня окатило волной горечи. Как же так? Столько смертей. Из-за чего? Обычная ревность?

Маркиз, сидя на бархатном диване, своей здоровой рукой, прикованной наручником к мускулистому запястью мрачного городового, бессознательно баюкал свою сломанную руку. Он укачивал её, словно больного младенца, совершенно игнорируя тот факт, что его движения вынуждали руку несчастного стражника дёргаться и болтаться в такт этой странной заботе.

Городовой, красный от смущения и неловкости, пытался отдёрнуть свою кисть, чтобы положить её в более удобное и достойное положение, но маркиз казался сильнее.

Даррен обратился к преступнику с формальной, отработанной речью:

— Маркиз Флоке, советую немедленно и при свидетелях признаться в двойном убийстве. Это единственное, что может смягчить ваш приговор.

Маркиз медленно поднял на Даррена помутневший, отрешённый взор:

— Я не убивал Аврору.

Слова прозвучали настолько чётко и уверенно, что мы с Дарреном синхронно посмотрели на Крау, словно у него должен быть ответ.

32

Рэмонд едва заметно пожал плечами, и я снова повернулась к преступнику:

— Скажите ещё, что и Жоржину не вы убили, и на меня утюг сам полетел.

Маркиз поджал губы и шумно, с рычанием выдохнул:

— Это я… Но я не хотел!

Он понуро опустил голову и добавил:

— Моя магия реагирует на малейшую мысль. Я не могу её остановить. Не хотел я убивать горничную… Но она так верещала: «Погубили! Помогите!» Я не управлял утюгом. Я просто хотел, чтобы Жоржина замолчала.

— Что произошло с вашей женой? — «я не верю ни единому слову», — угадывалось в моём тоне.

— Когда мы вернулись с бала, я увидел на щеках Авроры слёзы и понял, что плачет она по своему музыканту. Я лишь схватил её за плечи и тряхнул в порыве ссоры, не использовал магию, клянусь! А она вдруг… обмякла и упала замертво. Потом горничная запричитала, что я убил. И бросилась в свою комнату. Я за ней. Ну а после решил подстроить всё так, словно Аврора сбежала и упала в овраг.

Даррен вскочил с места:

— Вы осознаёте, что совершили ещё одно преступление, маркиз? Скрывали тот факт, что вы дисмагик?

— Вам так просто рассуждать об этом, господин следователь. А мне посчастливилось побывать в распределительном изоляторе для дисмагиков. И я счастлив, что удалось сбежать оттуда, не раскрыв свою личность!

— Изолятор... Да, там есть от чего сбежать, — мрачно заметил Рэмонд. — Но это не оправдание тому, что ты сделал после.

— Мертвы две молодые женщины! — сквозь зубы процедил Даррен.

— Повторяю! Я не убивал Аврору! Вы должны мне поверить.

Маркиз попытался подняться, но страж не позволил. Хотя по его напряжённому лицу было видно, что даётся ему это с трудом.

— Это мы выясним, — заверил его Тенн.

Я вышла из гостиной, и Крау молча последовал за мной. Больше нам в замке было делать нечего. В коридоре экономка вытирала платком слёзы:

— Леди Аврора была такая добрая… Как же так… Что теперь будет с малышкой-то?

— Я думаю, отдадут ближайшим родственникам. У маркизы, кажется, есть сестра?

— Ох! Нет, сестре нельзя. Она из этих… — экономка почесала висок.

— Из кого?

— Прогрессивная она, — тоном, которым сообщают самые неприличные вещи, прошептала женщина. — Родителей не слушает, снимает квартиру в городе. Сама себя обслуживает, горничных не имеет. И…

Экономка оглянулась, чтобы убедиться, что рядом никого нет:

— Корсеты не носит. Работает фотографом. Где это видано-то?

— Ужас, — Рэмонд расширил глаза и прижал ладонь к груди. — Работает и дышит полной грудью. Настоящий монстр.

Экономка бросила на него презрительный взгляд.

— Ну, если сестре нельзя, значит, девочку будут воспитывать родители Авроры, — я поспешила успокоить её.

* * *

В город мы ехали с Рэмондом вдвоём, так как Даррен остался ждать патруль по поимке дисмагиков, и завершать допросы свидетелей.

Пока дилижанс увозил нас от мрачного замка, в голове крутилась одна и та же мысль. Маркиз — дисмагик, признавшийся в убийстве горничной. Но он настаивает, что не виновен в смерти жены. Лжёт? Или в этой истории есть ещё кто-то, чьё присутствие мы упустили?

— Надеюсь, Нежель выяснит, от чего погибла Аврора Флоке, — произнесла я вслух.

— Значит, вы поверили рассказу маркиза? — поднял одну бровь Рэмонд.

— Возможно, он сказал правду. Надо поговорить с сестрой Авроры.

Рэмонд ухмыльнулся и достал из кармана смятую бумажку.

— Я знал, что вы это скажете, и взял адреса Стеллы и родителей.

В моих глазах точно вспыхнул азарт, я потянулась за бумагой, но Крау ловко спрятал её в карман.

— Сначала пообедаем, — он вытащил часы на цепочке. Часы показывали половину шестого. — И поужинаем заодно.

— Но мы можем не успеть поговорить со Стеллой сегодня! — запротестовала я.

— Стелла никуда не денется. А вот вы можете умереть от голода. Мне хватило того, что вас сегодня чуть утюгом не пришибли.

— И чуть не придушили, — услужливо подсказала я.

— И это тоже, — проворчал Рэмонд.

«А где же мои поцелуи? Где вот это всё?» — вслух я это, конечно, не сказала, но обиженно отвернувшись, уставилась в окно кареты.

— Госпожа Лаиш, а что это у вас с лицом?

— Ничего, — буркнула я. — Просто девушек жалко. И Пышку.

По щеке и впрямь покатилась слеза, я сердито смахнула её тыльной стороной ладони.

— Что ещё за сырость?

Он подался вперёд и взял меня за руку.

— Вам расстраиваться не положено. Если следователь будет оплакивать