Алхимик 1-9 - Роман Романович

Чем хорош этот город, так кучей подворотен, где легко провернуть любое темное дело, никто и не заметит. Когда парень, слегка выпивший, но твердо стоящий на ногах, шагнул в темноту перехода, я вышел ему навстречу и преградил путь.

— Чё надо? — сразу включил он быдло.

— Ты вроде поговорить хотел.

Ему потребовалась долгая минута, чтобы осознать, кто перед ним.

— А ты тот урод, что Гришку обижал? Сам пришёл, надо же! — усмехнулся он, — Нехорошо мелкого обижать, ответить придется.

— Конечно отвечу, как не ответить, — сказал я, шагнув вперед.

Сергей учил на совесть. Он наглядно показывал, как бить и куда бить, чтобы вывести человека из строя. Я церемониться не стал, прописав ему в челюсть, в корпус, снова в голову и повторно серию в пухлый живот. Бил так быстро, что он не успевал упасть. Шагнув в сторону, остановился и принялся ждать, пока эта пародия на человека не проблюётся.

— Я тебя, суку, урою, — зашипел он, пытаясь встать с колен. Его майка и штаны были заляпаны.

— Значит, у тебя ещё остались силы? Хорошо…

Я прописал ему ногой в корпус. В голову побоялся бить, а то ещё подохнет здесь. Как-то это слишком будет. Пока слишком.

Схватил его за волосы и повозил в собственной блевотине. После чего поднял и швырнул в стену, по которой он и сполз. Что-то это прям традицией становится.

— Теперь слушай меня. Запомни этот вечер как следует. Вы, ничтожества, вчетвером против школьника вышли. Так дела не делаются. Я вас тогда пощадил и не стал калечить. Но если ещё раз попадетесь мне на глаза — легко не отделаетесь. Запомнил? — для лучшего запоминания я прописал ему в грудь, от чего его ещё раз чуть не вывернуло. Он сложился пополам, но я силой распрямил его, — Сейчас ты посидишь здесь, подумаешь над своим поведением. Потом пойдешь домой и выкинешь все мысли о том, чтобы продолжать. Грише скажешь, чтобы успокоился, перестал прогуливать уроки и быть таким же неудачником, как и ты. Можешь добавить, что бухло и сигареты не делают его крутым. Запомнил?

Я схватил его за грудки и приподнял над землей. Он был ниже меня, но раза в два крупнее и уж точно тяжелее. Иначе говоря, демонстрация вышла наглядной. Отпустив его, позволил парню упасть, а сам отступил в темноту. Когда он поднялся, то никого не увидел.

Если сложить все обмолвки Сергея и Ольги, если взять в расчёт мои знания и опыт жизни в этом мире, то напрашивается вывод: здесь можно встретить с виду обычного, но на самом деле очень опасного человека, с черт знает какими способностями. Об этом не говорят прямо, но иногда в разговорах упоминают. Если парень не совсем идиот, то поймет, что связался не с тем человеком. Да, я засветил часть способностей, но, надеюсь, на моей стороне сыграет обычная человеческая гордыня. Как рассказать пацанам, что тебя избил школьник? Да никто не поверит, что у меня есть способности. Вместо этого они поднимут неудачника на смех. В крайнем случае нет и тогда цикл сделает оборот, а конфликт выйдет на новый уровень.

Но, кажется пронесло. Придя в понедельник в школу, я увидел на первом уроке Гришу, который выглядел очень тихим и бросал украдкой взгляды в мою сторону, никак не показывая агрессию.

Неужели сработало и от меня отстанут?

Интерлюдия

Роман проснулся от того, что со двора доносился странный шум. А ещё мелькали отблески пламени. Подскочив, он бросился к окну, отдёрнул шторы и увидел, как ворота особняка пылают. Развернувшись, юноша бросился к одежде и принялся спешно одеваться. Через десяток секунд он выбежал в коридор и слетел по лестнице вниз. Там уже стояли слуги, испуганные и растерянные.

Одного взгляда хватило, чтобы подтвердить — разбираться с проблемой некому. Из всей охраны — сторож, который максимум, что может, прогнать ворон. Да и то, пока он до них доковыляет, те его десять раз обгадят. Про женщин слуг и вовсе лучше промолчать. Стоят бледные, в ночнушках, с перекошенными от страха лицами. Наверняка прямо сейчас жалеют, что остались работать на опальный род.

Делать нечего, юноше придется самому разбираться с проблемой. Зайдя в комнату охраны, где по хорошему должно сидеть пару человек минимум, Роман открыл шкаф и достал карабин. Проверил, заряжен ли тот и отправился на выход.

Перед тем, как выйти во двор, Роман замер, давая себе пару секунд на успокоиться, восстановить дыхание и собраться с мыслями. Кто-то поджег ворота. Это глупо, если семью хотели убить. Или умно, если они хотели вытащить Романа наружу и… А что дальше, юноша слабо представлял. Хитрые планы имеют смысл, только если нападающие знают о его способностях. Если же они не в курсе, то хватит пары решительных мужиков с автоматами, чтобы перебить всех, кто в доме.

Как бы там не было, нужно вести себя аккуратно. За домом могли наблюдать.

Роман толкнул дверь и вышел наружу. Никто не напал. Юноша прошёл через весь двор и добрался до ворот. Те пылали, но огонь медленно сходил на нет.

«Кто-то бросил что-то горючее. Но кто?»

Было слишком много вариантов, кто бы это мог быть. Не серьезное нападение, но акт устрашения.

«Мне хотят сначала истрепать нервы, а потом убить?»

— Что происходит? — выбежала на улицу мать. Она была одета в одни лишь тапки, да тонкую сорочку.

Хуже того. За ней выбежала сестра. С круглыми от ужаса глазами, она уставилась на горящие ворота.

«Идеально. Если бы враги направили к нам снайпера, то семейство Коршуновых сегодня бы прекратило существование. Да и я хорош, зачем-то выбежал наружу, словно от этого был какой-то толк»

— Зайдите в дом! Живо! — крикнул он, — Пока вас не подстрелили!

Последние слова подействовали лучше, чем первые. Мать очнулась, схватила за руку дочь и потащила в дом, где и закрылась. Роман развернулся и оглядел ворота. Металлические, огонь им не сильно повредит, но копоть определенно испортит внешний вид. Посёлок, где они жили, вообще-то считался элитным и сюда нельзя было попасть просто так. Теоретически. А на практике, если очень хочется, то попасть можно куда угодно. Тем более, если главное препятствие — шлагбаум и старик-охранник.

Ночь не была для Романа препятствием, но как бы он ни вглядывался, никого не заметил.

«Так это оставлять нельзя. Нам нужна нормальная охрана. А значит пора пускать в дело указания отца»

* * *

Роман не знал, восхищаться отцом или ненавидеть. Презирать его ум или брать пример,