Пришелец в СССР. Том 3 - Дмитрий Сергеевич Самохин

— Нет. Это точно не Колмыков. У него тогда проект был в теоретической разработки. Своей мастерской не было, — вступил в разговор Геншин.

— Ему просто негде было строить еще одну модель, — сказал Дятлов. — У нас ведь главная проблема это место. На заводе есть пространство для создания машин, а в тесном гараже или мастерской можно еще как-то с одной развернуться, но вот с двумя это не реально.

— Тогда кто для Тапочкина создал «Диану»? — спросил я. — Товарищи, кто-нибудь что-нибудь слышал?

Самоделкины переглядывались, качали отрицательно головой, пребывали в растерянности. Похоже ответа на вопрос у них не было.

— Колмыков рассказывал, что у них друг был. Самородок. Дока в технике. Но потом он погиб. Когда он погиб, при каких обстоятельствах Колмыков не рассказывал. Но судя по тому, что я слышал, он мог сконструировать автомобиль. Способен был на это, — сказал Самосадов.

Похоже, опять всплывает загадочный молодой человек с пропавшей фотографии. Я о нем много раз слышал, но ни разу не видел. Кто же он такой?

— И Колмыков не называл его фамилии?

— Нет. Он вскользь упомянул. Его видно достало, что все вокруг говорили об этой «Диане». Вот он и заявил, что Тапочкин ничего сам не делал, а «Диана» эта вовсе не в честь женщины названа была, а в честь охотничьей собаки их старого погибшего товарища. Так мы об этом узнали, — ответил Геншин.

— Зачем Тапочкину называть машину в честь чужой собаки? Странно это как-то, — сказал я.

— Это и говорит о том, что Тапочкин ничего не создавал. Хотел, мечтал, но силенок не хватило придумать и сделать, — произнес Дятлов.

— Он же на своей машине даже никуда и не ездил. Мы ему предлагали участвовать в забеге несколько раз. Предлагали в наш клуб вступить. Он все время отказывался, — сказал Липницкий.

— Вы же говорили, что никогда не встречались с Тапочиным? — спросил я.

— Так и не встречались. Я хотел, но Колмыков говорил, что он не хочет ни с кем общаться. Приглашение я через него передавал, — ответил Липницкий. — Мы потом решили больше к этому вопросу не возвращаться.

— Хорошо. Тогда следующий вопрос. Скажите, что вы можете сказать о журналисте Овсянникове.

Самоделкины подробно рассказали мне о своих встречах с журналистом. Оказывается под предлогом написания статьи он многие мастерских посетил и копался в чертежах. Что же все-таки он искал? Вот это вопрос из вопросов.

— Кто последний видел Овсянникова? — спросил я.

Последним журналист общался по телефону с конструктором Игнатовым. Я записал эту информацию.

— А что Овсянников говорил, когда он выпустит статью? Он к вам уже три недели ходит. Для статьи вроде полно материалов. А результата нет как нет.

— Да вот грозился, что к концу месяца из печати выйдет. Мол, он хочет ее в «Комсомолку» отправить. Напечатают ее, и он тогда сможет перейти на более солидное место, — сказал один из конструкторов.

— Тогда на сегодня у меня все. Если вы мне потребуетесь, я с вами свяжусь. И убедительная просьба.

Я продиктовал свой рабочий и домашний телефон. Самоделкины записали их. Я сказал, что как только им станет известно, что-нибудь про местонахождение Овсянникова, чтобы они без промедления звонили мне.

Мы попрощались с Самоделкиными и Липницким и ушли.

— Что удалось узнать по Тапочкину? — когда мы уже сидели в машине, спросил я Рябинина.

— Посещение квартиры конструкторы Петра Тапочкина ничего нового не добавило. Все есть в протоколах обыска. Никаких следов его увлечения. Ни одного документа, чертежа, какой-то специализированной книги или чего-то подобного, кроме нескольких номеров журналов «За рулем» и «Техника-молодежи». Такое ощущение, что в этой квартире жил совершенно другой человек, которого совершенно интересовали машины постольку поскольку, как и всех нас.

— Как такое возможно? Если человек увлекается, каким-то явлением, то это всерьез и надолго. Нельзя тут три часа работать со своим увлечением, приходить домой и совершенно забывать о нем. Так не бывает. У увлеченного человека предмет его увлечения всегда в голове вертится. Он только о нем и думает денно и нощно, — сказал я.

— Я тоже так думал, поэтому пошел разговаривать с его соседями по коммуналке. Может они что-то знали или видели. И вот что удивительно. Они понятия не имели о хобби товарища Тапочкина. Они даже не знали, что у него есть машина, — сказал Рябинин.

— Какая-то чушь получается. Человек имеет сконструированную им машину и прячет ее от своих соседей. Вот если бы у тебя была машина, ты бы ездил на ней?

— Конечно. Я и езжу.

— Так. Ты бы с работы домой ездил?

— Да.

— Значит, время от времени оставлял бы ее под окнами. Не всегда в гараж удастся загнать. Гаражи у нас не всегда в шаговой доступности. Хотя. А что если гараж Тапочкина, где он свою «Диану» делал находится где-то рядом. Вот совсем рядом. Минут десять-пятнадцать пешком от его дома. И тогда Тапочкин всегда ставил машину в гараж, не светил ее перед соседями, чтобы не просили подвезти, перевезти что-нибудь, отвезти на дачу. Значит, надо попробовать искать в окрестностях гаражные кооперативы. Возможно, мы сможем найти мастерскую Тапочкина, а там какие-то зацепки, что могут пролить свет на его гибель.

— Я займусь этим, — сказал Рябинин.

— Так же надо выяснить, что связывает Колмыкова и Тапочкина с Мичуринским. Зачем и к кому ездил Колмыков перед аварией? И знаешь, что я думаю, проверь ка прошлое доктора Шубика. На предмет его связи опять же с Мичуринским. Мне кажется, Колмыков после аварии не случайно к нему попал. Они могли быть знакомы до этого, иначе зачем убийце было убивать Шубика. Если он случайный друг Колмыкова, то угрозы не представляет. Но убийца пришел к нему.

— Принято. Отработаю этот вопрос, — Рябинин записал задачу в свой блокнот.

— А фотография? Удалось найти фотографию, копию той, что пропала из мастерской Колмыкова? — спросил я.

— Нет. Я тщательно все осмотрел. Никакой фотографии не было.

— Нам просто необходимо найти эту фотографию. И установить кто третий на фотографии. Мне кажется, что этот таинственный третий и есть ключ к разгадке наших убийств,