Криндж и электротатары - Харитон Байконурович Мамбурин

этого движения мы узнали, когда уже виден был конец спуска. Зацепившись за большую трещину, я оказался привлечен светом, мелькнувшим в ней, так что, подтянувшись, стал наблюдателем, как из огромной лужи светящейся зеленой жижи, известной всему миру как «крайтекс» сотни зедов, рассевшихся по её берегам, неторопливо пьют эту самую противную жидкость.

— Вот они чего, — озадаченно поведал я миру умную вещь, — Вот они как. Эва как!

— Аа… ведь это открытие мирового у-уровня! — дрожащим голосом поведала Тамарис, у которой, кажется, появилось несколько седых волосков, — Е-если они пи-питаются крайтексом, то могут быть частью… нет, они его сдерживают, Кри-индж! Он же растёт бесконтрольно, хоть и медленно! Е-если они его на постоянной основе…

— Конечно, на постоянной, — удивленно моргнул я, продолжая осматривать небольшое светящееся озерцо и десятки приникших ко мерцающей влаге смертельно опасных мутантов, — Мы уже как глубоко спустились, а тут ни мха, ни плесени, ни насекомых каких-то. Банально нет другого источника жратвы и питья для этих милашек!

«Милашки», оторванные звуками от еды, тревожно зашевелились, от чего мы и решили срочно продолжить наше погружение. Абрахим уже вопил нимфе по радиосвязи через заныканную женщиной гарнитуру о том, как он глубоко жалеет, что связался с такими отбитыми существами как мы! Причем, кажется, самые ближайшие к нам монстрики слышали его жалобы…

Постоянно забываю, что все монстры, мутанты, лупоглазы, нимфы, люди и прочая гадость, включая меня самого, является продуктом чьего-то сумрачного разума. Вот, казалось, зеды, да? Черные скелетообразные люди, немые и очень тихие, боящиеся открытого света, с их оранжево светящимися в темноте глазами и пальцами, способными раздирать кевлар и сталь? Напоминают нечто из фильма ужаса, да? Сознание просто не дает тебе возможность подумать мозгом о том, что эта лютая херня, вон, хлебающая зеленую мерцающую жижу, тоже кем-то для чего-то спроектирована. И вот, продолжая ползти вниз с женщиной, скрипящей о том, как она устала, ты не можешь отказаться от мысли, что эти гребаные зеды были сделаны людьми, которые по утрам вставали, целовали жену, а потом делали эдак ручкой, вопя «Хайль, Оплот!».

Ну а какие еще варианты?

Впрочем, не знаю, что бы я сам делал на месте организации, которая более ста лет боролась с инопланетными агентами. Тут так можно озвереть, что станешь хуже любого зеда, цыгана или риэлтора.

Наша точка назначения выглядела как провал в провале, который мы нашли в провале. Причем, почти на ощупь, света здесь не было даже для моего крутого зрения. Кое-как впихнувшись в совсем невеликий пролом в обнимку с нимфой, боящейся зедов как снаружи, так и внутри, я оказался в перекошенной тесной комнатушке, наполовину засыпанной слежавшейся пылью. Однако, из неё шёл другой выход через дверной проем, в котором мы и обнаружили еще один терминал, напоминающий тот же, что и на брошенном КПП. С некоторым трудом его запустив, я с неудовольствием обнаружил, что это не то, что нам искусственный разум ОПЛОТ-а обещал, а всего лишь дистанционный открыватель чего-то. Отдав команду открыть это «чего-то», мы добились жужжания, кряхтения и вжиканья, с которым часть пола превратилась в откинувшийся солидный люк.

— Да вы издеваетесь… — заглянув в люк, я обнаружил в нем то, что видел теперь исключительно в гробу и белых тапочках — длинную лестницу вниз, ведущую во тьму.

— Там нет зедов! — жизнелюбиво просипела нимфа, потирая себя руками, — Лезем туда!

Устами женщины глаголит истина. Поразившись очередному выверту абсурдности своих приключений, я полез в дыру, порадовавшись увиденному механизму закрывания люка. Пока спускались, а это было долго и печально, удивлялся наличию в этой шахте кислорода, а заодно слушал завывания бывшего отшельника на тему того, что мы спускаемся в глубины ада. Аргументы нимфы о том, что глубины ада остались выше, населенные вполне существующими чертями, разбивались о глубинную убежденность человека-дипломата в том, что истинный ужас не может заключаться в банальном разрывании на куски зедами, он должен быть более метафизичен!

— Накаркал, сукин сын! — тоскливо вздохнул я в абсолютной темноте, ощущая, что под ногами уже не бесконечные перекладины лестницы, а твердая перекошенная под углом почва, — Тут сдвиг пласта был, мы застряли!

— Сначала мы съедим Абрахима! — истерично и чересчур быстро заявила Тамарис, явно много думавшая на эту тему, — Сначала его!

— Говорил же я, что ты озвереешь с их питательной слизи… — я начал водить руками по сторонам, пытаясь нащупать края колодца, по которому мы спускались, — Вот и началось. А мы её еще не доели.

— Дурная баба… — неодобрительно, но с пониманием, проворчал отшельник, — Вы подняться сможете часов за десять!

— А куда⁈ — злобно взвизгнула в ответ Тамара, — Там тоже жрать нечего!

— Всё бы тебе жрать… — с этими словами я, окончательно поняв, что мы-таки не застряли, а спустились, принялся аккуратно отходить от лестницы, поводя руками. Вокруг было пустое пространство.

Выключателя нащупать не удалось, терминала тоже, но что-то вроде двери обнаружено было. Отогнав девушку с чемоданом к лестнице, я приступил к тому, для чего, казалось, был создан — к превращению неподатливых поверхностей в выпуклости и впуклости во имя торжества свободы, воли и надежды. Первая пара ударов плечом была пристрелочными, а потом я, правильно устаканившись, влупил так, что преграда на моем пути кокетливо вмялась и, видимо от мощности тыка, кокетливо показала нам лучик света, бьющий из появившейся щели!

Слабый, тонкий, но…

Ух как нас это раззадорило. Повинуясь ободряющим воплям женщины из-за спины, я принялся увечить бедную дверь во всю мощь. Та, как оказалось, не просто так стояла, а была еще заставлена разными стеллажами, ящиками, да прочим хламом порядочного веса, но меня уже было не остановить. Я шатал и дверь, и стеллажи, и всё остальное, рвясь к компьютеру, который должен был нам дать доступ ко всей сети давным-давно умершей организации. Дело было даже не в том, что весь этот спуск среди монстров меня как-то особо поколебал, нет…

Меня колебала вся эта пустыня, все эти горы, все эти кочевники, и вся эта леди Полундра с неубиваемой Микаэллой, идущие по нашим стопам! Блин, ну сколько можно-то, господа⁈ Раньше хоть интересно было, хоть люди встречались по дороге, пусть они и хотели меня убить! А тут сплошные пустоши и мутанты, слизь вместо жратвы, да нимфа, которой только жаловаться и трахаться хочется!

Вломившись, я расшвырял всё зацепившееся, озирая всё оставшееся налившимися кровью