Код волхва. Книга 5 - Алексей Даньшин

— Но он как-то узнал, что приду именно я?

Сигурд посмотрел на волхва как на идиота.

— Никодим! Ты вроде не похож на дурака. Но сперва с Болеславом против моего князя пошёл, а теперь вот вопросы дурацкие задаёшь! Тебе не надоело?

— Прости, воевода. Но я не понимаю. Что тут вообще происходит?

— Чего тебе не понятно-то, бедолага?

— Ну вот, например, ты кто? Ты ведь не волхв! Так почему так спокойно на мой амулет отреагировал? Или не знаешь, что могу из него огнём вдарить и сжечь тут всё?

— Чего всё-то? Ты вот на постоялом дворе ночь провёл. Тепло тебе было?

— Тепло.

— А огонь или дым ты там видал?

Никодим на секунду завис, сбившись с шага.

— Не видал. И что?

— Ты и правда такой дурень или только прикидываешься? Ты во Вручии, волхв. Тут твои амулеты — что косолапому в лесу иголка сосновая. Тьфу и растереть. А попробуешь колдовать — так и уснёшь, и спать будешь, пока за тобой княжьи гридни не придут и не унесут в тёмную до суда. А там уж как князь решит. Понял?

— Понял, — тихо проговорил волхв. — Теперь понял. Страшно у вас тут.

— У нас тут весело. Каждую пятницу по вечерам на площади танцы. Ты танцевать умеешь?

Никодим замотал головой.

— Танцы — дело добровольное. Не умеешь — научим, не хочешь — заставим! — и Сигурд опять засмеялся.

На этот раз и шедшие рядом гридни позволили себе слегка усмехнуться.

Мимо строившейся церкви они прошли в молчании. Ляхи смотрели на возведённые из камня стены с открытыми ртами и выпучив глаза.

Церковь, конечно же, была ещё не достроена полностью. Возведены только стены. Никаких окон, витражей и куполов над ней ещё не было. Но в ней уже вёл богослужения отец Прокопий, который и руководил стройкой храма, следуя своей памяти о царьградских церквях и чертежам, оставленным для него князем Илиёй. Только для куполов и потолочных балок у него знаний архитектуры не хватало. Вот и пользовал он горюч-камень, который внутри церкви делал идеальный климат и препятствовал проникновению внутрь дождя и снега.

Но ляхи всего этого не знали, поэтому и таращились так удивлённо.

Народ толпился у входа и на большой площади перед ней, явно приехав во Вручий издалека. Хотя и местных вроде тоже хватало. Площадь перед церковью была выложена камнем. Причём содержалась она почти в идеальной чистоте.

Небольшой караван польского посольства обогнул церковь и продолжил свой путь дальше к крепости.

— Болеслав ещё болеет? — вдруг вполне серьёзно поинтересовался воевода вполголоса.

— Болеет, — вздохнул волхв.

— Он ведь понимает, как ему тогда с вами повезло живым уйти?

— Да уж понимает. Кроме нас оттуда ведь никто так и не вернулся.

— Подарки хоть нормальные везёте или мусор какой?

— Золотые вазы из самого Рима. Да стеклянные кубки из Моравии. А ещё книги. Три.

— Богато, — кивнул одобрительно варяг. — Но маловато будет. Не знаю, простит ли он Болеслава. Ляхи ведь тогда знатно по нашим деревням прошлись. Но князь у нас отходчивый. Ты главное за порядком следи среди ваших. А как отдаритесь, так и уезжайте быстрее. Неровен час князь Ярослав вспомнит, что вы его Берестень пожгли.

— То не мы, то немцы с венграми.

— Это ты потом всем рассказывать будешь, сидя жопой на колу. Но лучше лихо не будить. Как князь приедет — я вам с ним встречу устрою. Это князь Илия у нас добрый, может, и перед великим князем киевским за вас слово замолвит.

— Так мы должны после Вручия в Киев идти к нему на поклон.

— Не надо вам будет никуда идти. Князь Ярослав сам сюда приедет на свадьбу к князю Илие. Через полтора месяца тут все будут. Всего-то немного подождать.

Никодим притих, думая о чём-то о своём.

— Только если вдруг чего худого надумаешь, — воевода зыркнул на него сурово, — гляди, я тебя предупредил! Потом пеняй на себя.

…

…

Подход драккара ярла Рёгнвальда к пристани в Эстра Арос встречали многие знатные бонды и воины, и даже сам король Олаф в сопровождении Торгнира. Всем не терпелось посмотреть на корабль, который за два дня одолел маршрут, на который обычно требовалось в лучшем случае целая седмица.

Кораблик внешне ничем не отличался от обычного, только у воинов, которые на нём приплыли, были улыбки до ушей, и усталости ни в одном глазу. Будто и не гребли они как бешеные все двое суток, без сна и без перерывов на еду и пописать. Не говоря уже о чём-то большем.

Ярл выскочил на причал первым, прижимая рукой к боку кожаную суму. Именно на неё и обратил внимание король сразу после формального приветствия.

— Он там?

— Там, — кивнул Рёгнвальд.

— Поплыли, покажешь! — и Олаф рванул к драккару.

…

На борту остались только король, Рёгнвальд, Торгнир и два десятка воинов, которых ярл всё же решил оставить на всякий случай, если вдруг король нечаянно свалится за борт.

Драккар реально летал над волнами. Закладывая крутые развороты, ярлу Рёгнвальду не приходилось даже менять угол наклона и разворот паруса, как обычно делали, пытаясь ловить изменчивый ветер. Корабль просто менял курс, даже не сбавляя скорости. А толпа на берегу орала от восторга каждый раз, когда он выделывал такое.

Через час, когда кораблик снова причалил к берегу, из него вышли совершенно измотанные, но счастливые свеи. Ивор, поджидавший их на берегу в большой толпе зевак, пытался делать непроницаемое выражение лица, всем своим видом показывая, что у его князя таких диковинок ещё тьма. Хотя у самого в груди всё просто распирало от восторга.

Северянин, всё детство и юность проведший в этих водах и не раз выходивший в море, только что вдруг осознал, что его статус посла вырос многократно. Больше не надо было ничего никому тут доказывать и убеждать вступить в Союз. Князь Илия, осознанно или нет, но нашёл тот единственный ключ к сердцам свеев, который открыл ему доступ к самому главному. К тому, о чём мечтал каждый свей с раннего детства: покорению моря.

Выпятив колесом грудь, на которой был вышит герб древлянского князя, Ивор перенёс вес тела на здоровую ногу. Ведь король Олаф с радостной улыбкой на лице подбежал к нему и сходу начал обниматься. А под таким напором этого здорового воина устоять на деревянной ноге было ой как не просто.

В отличие от мокрых до нитки Торгнира и воинов в драккаре, Олаф с